Правда выше солнца

– Вот как, – сказал он пересохшим ртом.

– Вот так, – Эвника жалобно наморщила лоб. – Но даже если бы она тебя приняла, это бы ничего не изменило. По афинским законам, чтобы признать умершего живым, нужно свидетельство двоих его родственников. Похоже, я – единственная, кто тебя помнит. Моего голоса мало, закон есть закон. Тебе грозит суд, и... Возможно, казнь.

Пламя лампы фыркнуло, закоптило.

– Казнь?!

– А ты думал, это шутки? – почти выкрикнула она. – Думал, можно к ней запросто явиться? Сказать: радуйся, мама, я твой сынок! Да?

Акрион машинально провёл пятернёй по волосам.

Казнь?! Да чтоб мне в Тартар провалиться!

– Что делать? – спросил он резко. – Мы можем как-то оспорить решение м... Семелы? Найти ещё людей, кто будет за меня свидетельствовать?

Эвника заломила руки, глядя на огонь лампы.

– Оспорить слова царицы, – произнесла она еле слышно. – Сам-то как думаешь?

Акрион снова дёрнул себя за волосы. Вот и конец, герой. Что же делать?

– Есть ещё Горгий, – проговорил он с безумным облегчением.

Эвника криво улыбнулась.

– Нужны два родственника! – проговорила она надломленным голосом. – Горгий тебе родственник, дуралей?

Акрион качнул головой, признавая очевидное. Он вспомнил про Горгия всё: как старый стражник (вообще-то, в то время ещё вовсе не старый) брал его на утреннюю рыбалку, как гонял по палестре, как учил свистеть в два пальца...

Но, конечно, Горгий ему не родственник.

Эвника издала невнятный звук, будто мучилась зубной болью.

– Фимения, – сказала она. – Наш последний шанс – Фимения. Больше никого нет.

– Она же умерла, – опешив, возразил Акрион.

Эвника отмахнулась:

– Так думают. Как и про тебя думали. Слушай. Фимения жива. Она – за морем, в Лидии, в Эфесе. Я...

Она вдруг замолкла и склонила голову, прислушиваясь.

Акрион в тот же миг всё услышал сам.

– Идут, – выдохнул он.

Железное звяканье, неспешные шаги, мужской говор.

Акрион схватил Эвнику за плечо.

– Быстро! – шепнул он. – Выходим и прячемся!

– Что...

– Ш-ш! Статуя!

Крадучись, они выбрались наружу. Акрион вытянул перед собой руку и пошёл вслепую, то и дело натыкаясь на шершавые ледяные бока амфор. Шум и голоса слышались всё ближе: стражники спускались по лестнице, приближаясь к двери в подвал. Вот остановились; зашаркали, примериваясь к замку; вот заскрежетал сдвигаемый ключом засов.

Эвника за спиной сдавленно охнула.