Нечаянный тамплиер

Но, к удивлению Григория, девочка перестала кричать, а только всхлипывала. Она, оказывается, в отличие от большинства детей, могла терпеть сильную боль. Возможно потому, что уже свыклась с ней? Сколько дней проходила она с этой ужасной раной, было непонятно. Еще больше Родимцева удивило то, что, закончив сшивать рану, капеллан велел Григорию отпустить ребенка, а затем положил девочке руку на макушку и произнес какие-то слова на непонятном языке. Из короткого страстного монолога, похожего на заклинание, Григорий четко уловил лишь одно знакомое слово: «Бафомет».

И вдруг что-то произошло. Как будто бы мгновенно изменилось атмосферное давление. Налетел порыв ветра и две свечи из трех задуло. Зато свечение появилось прямо под ладонью капеллана и оставалось там какое-то время, пока девочка не начала падать. Тогда Годфруа ловко подхватил ее и уложил на расстеленную сержантом постель.

— Теперь ей нужно как следует поспать, — объяснил капеллан. И добавил:

— Я сделал для девочки все, что мог. Но, рана у нее не столько на лице, сколько в душе.

Завтра увидим, поправится ли она.

Потом капеллан быстро собрал свои инструменты, накрыл девочку одеялом, задул свечу и, опустив полог палатки, ушел на другую сторону замкового двора, к просторному шатру, в котором расположился командир отряда вместе с тремя немолодыми рыцарями, имен которых Григорий еще даже не знал. А у входа в их палатку дежурил оруженосец командира, совсем молодой парнишка.

Небо было ясным. Луна и крупные южные звезды давали достаточно света, чтобы заметить врагов, если они подкрадутся к замку.

Потому Григорий, стоя на посту возле палатки, внутри которой спала девочка, позволил себе покопаться в собственных воспоминаниях. Ему захотелось припомнить все то, что он читал про Бафомета в книжках далекого будущего.

Родимцев помнил, что при разгроме ордена храмовников одно из обвинений, вменяемое им церковью, как раз и заключалось в поклонении некоему Бафомету. Но, кто это был такой, до конца установить так и не удалось, а потому само обвинение выглядело необоснованным.

Церковными обвинителями утверждалось, что Бафомет представлял собой демона с тремя головами. А многие подследственные говорили обратное, что это был символ мировой мудрости, а три головы изображали святую Троицу или же триединство Бога-Творца, или даже само Мироздание.

В любом случае, никаких достоверных свидетельств, кто же такой Бафомет, найти не удалось. Не было и его правдивых изображений.