Нечаянный тамплиер

Не так ли, Годфруа?

Капеллан слышал беседу и присоединился к ним, сказав:

— Рене, когда я говорил о том, чтобы атаковать сверху-вниз, то не имел ввиду атаку на лошадях. Конечно же, они переломают ноги. Так что молодой Грегор прав.

Вдруг Григорий почувствовал чей-то взгляд. Девочка проснулась и выглядывала из палатки.

Глава 8

Не только Григорий Родимцев, но и капеллан с командиром заметили детскую мордашку, высунувшуюся из палатки. И старый Годфруа сразу направился туда, а Гриша пошел с ним вместе. Мимо них проехали на отдохнувших конях несколько орденских разведчиков, отправленные вниз на дорогу в передовой дозор.

Девочка, по-видимому, кое-как умылась той водой, которую оставил в палатке старик. Во всяком случае, лицо ее уже не выглядело таким грязным. Но, ее зашитая рана выделялась уродливым и зловещим красным рубцом, сшитым серыми нитками. Хорошо еще, что удар клинка не разрубил лицевые кости и не повредил левый глаз, отек вокруг которого уже начал спадать, и он чуть приоткрылся. И теперь голубоглазая девочка снова могла смотреть двумя глазами.

Она выглядела некрасивой, тщедушной и несчастной, но самое главное, что взгляд ребенка сделался осмысленным. Было похоже, что руки старика-хирурга оказались добрыми, и ее рана все-таки заживет, оставив, конечно, уродливый шрам через все лицо.

Капеллан, первым делом, спросил девочку:

— Можешь ли ты теперь говорить, дитя мое?

Григорий удивился произошедшей перемене, когда эта малышка, еще вчера так похожая на безумного загнанного зверька, кивнула и тихо произнесла:

— Я Адельгейда, дочь барона Альбрехта фон Баренбергера.

Капеллан сказал:

— Я капеллан Годфруа Шабо, а рядом со мной Грегор Рокбюрн, который притащил тебя в наш лагерь. Мы братья ордена бедных рыцарей Христа и храма Соломона. И мы рады, что ты ожила, Адельгейда. Вчера я еще не знал, поможет ли мое лечение, но сегодня вижу, что оно помогло. Спасибо Господу нашему!

— Я плохо говорить ваш язык, — призналась девочка.

— Это ничего. Я знаю и немецкий, — сказал капеллан.

— Мои родители погибли. А я чудом сбежала от сарацин. Мне нужна служанка, я хочу, чтобы она меня вымыла, причесала и переодела, — поведала Адельгейда капеллану уже по-немецки.

Старик посмотрел на нее добрыми глазами и сказал правду:

— Дитя мое, здесь у нас только мужчины. Это военный лагерь. Мы можем обеспечить тебя водой, едой и охраной до тех пор, пока ты остаешься в этой палатке, но внутри нее тебе придется заботиться о себе самой.