Нечаянный тамплиер

Но, трактирщик оказался неожиданно сильным, да и весовые категории были разными. И побеждал толстяк, прижав своим пузом Грегора к стене, когда на шум внезапно в кухню влетел Бертран. Недолго думая, рыцарь кинулся растаскивать дерущихся. Но, едва он увидел разделанные трупы, как тут же ударил трактирщика увесистым черпаком по затылку.

— Похоже, этот негодяй накормил нас человечиной, — пробормотал рыцарь.

— За этот грех он достоин смерти, — сказал Григорий, отдышавшись после медвежьей хватки трактирщика и вытащив меч.

На что хозяин постоялого двора, который быстро пришел в себя после удара черпаком, встал на колени и проблеял:

— Сжальтесь, добрые христиане! Еще Раймунд Ажильский свидетельствовал, что во время Первого крестового похода наши доблестные воины христовы потрошили пойманных нехристей, варили их в котлах, насаживали на вертела, поджаривали и съедали. И нет ничего плохого в этом. Тем более сейчас, когда все вокруг разорено, а скотина угнана.

— Так что же эти трупы, которыми ты накормил нас, такие белые? На сарацин что-то мало похожи, — сказал Бертран трактирщику с упреком.

— Нет, мессир, это были истинные сарацины, свежие, убитые совсем недавно, — утверждал трактирщик.

— Умри же, людоед! — не выдержав дальше таких речей, Бертран снес голову трактирщику одним быстрым взмахом своего меча.

— Надо уходить отсюда! Здесь проклятое место! — воскликнул Грегор.

Но Бертран не спешил уходить, сказав:

— Здесь могут быть и другие такие же людоеды. Вы езжайте, а мы еще задержимся и все осмотрим.

Возможно, Бертран действительно собирался выявить и покарать сообщников людоеда-трактирщика, если таковые имелись. А, может быть, подвыпивший рыцарь просто хотел помародерствовать. Но, Григория это мало волновало. Он вернулся к Адельгейде, взял ее за руку и повел к выходу. Девочка, похоже, так ничего и не поняла. А может, просто сделала вид, что не поняла. Григорий уже смекнул, что Адельгейда, что называется, была себе на уме. Сам же Родимцев, узнав, что бульон, которым их накормил трактирщик, сварен из человечины, хоть и не начал блевать, но отвратительное чувство надолго испортило ему аппетит.

Прежде, чем ехать дальше, Григорий отвязал лошадей, напоил их и покормил овсом, взятым с собой. Рядом у коновязи стояли и лошади сарацин, убитых в схватке. Наверняка, они стоили недешево.