Нечаянный тамплиер

Как он зажигал свечу, Григорий не видел, но подозревал, что в седельных сумках ослика спрятаны отличные огниво и трут, а монах просто какой-то виртуоз розжига огня, раз Родимцеву даже не удалось услышать, как тот работает кресалом.

Как бы там ни было, они доели ужин при свете свечи и, достав из седельных сумок спальные принадлежности, одеяла и маленькие подушечки, улеглись спать на лавках. Григорий рассудил, что, несмотря на то, что двери часовни выбиты, неприятель незаметно не подойдет, потому что у самого входа стояли две расседланные лошади и ослик.

А уж они гораздо более чувствительны к любому изменению окружающей обстановки. Значит, в случае приближения посторонних, поднимут тревогу ржанием.

Адельгейда заснула быстро, но ей снова приснился страшный сон. Она опять видела тот кровавый вечер, когда сражение во дворе манора продолжалось. Она видела, как под натиском сарацин пал усталый мессир Ульрих. И как ранили копьем отца, поразив его в правый бок между доспешных пластин. В тот самый миг он закричал своему младшему брату Эдварду, чтобы они уходили через подземный ход.

И дядя, оставив прикрывать спину отцу всех своих арбалетчиков, сам поволок Адельгейду куда-то вниз по лестнице. В подвале они зажгли факелы, а дорогу показывали хозяйка манора и ее дочь. Они тоже бежали из осажденного дома, на этот раз навсегда.

Довольно долго они двигались в темноте. Но, к несчастью, подземный ход вывел их прямо к дороге, по которой в это время проезжали сарацинские всадники. Их сразу заметили и быстро окружили.

Дядя Эдвард ничего уже не мог сделать, успев выстрелить из арбалета только пару раз перед тем, как всадники налетели на него с разных сторон и зарубили кривыми саблями.

Следом они убили пожилую хозяйку манора, а ее дочку и Адельгейду схватили, отобрали все вещи, связали руки и ноги, положили поперек седел и повезли куда-то. Это была самая ужасная скачка в ее жизни. Голова Адельгейды свешивалась с левой стороны лошади, а ноги болтались с правой. Волосы волочились по дорожной пыли, едва ли не задевая за саму дорогу, а в лицо летела грязь из-под копыт.

И она ничего не могла с этим поделать.

Адельгейда не знала, сколько прошло времени, но, когда сарацинские всадники привезли их к месту, где расположился караван бедуинов с верблюдами, она чувствовала себя едва живой. Пленниц побросали прямо на землю перед хозяином каравана, к которому обращались по имени Абу-Бадер. Это был толстый и усатый загорелый человек с маленькой редкой бороденкой.