Артефактор из Миссури

Из спутанного объяснения Милли как работает лампочка под потолком с помощью «электричества», которое приходит по проводам прямо из города я ничего не понял. Единственное что я успел – это изучить книжки с полки, две из которых были учебниками, а оставшиеся три сборниками рассказов. Полистал все книжки по очереди, ничего не понял, хоть и смог благодаря памяти тела понять технику чтения и значения чисел, как и некоторые действия с ними. Но большинство слов, понятий и названий остались для меня темным лесом, да и времени разбираться с этим не было - от слова совсем.

Попрошу потом какую-нибудь из сестер позаниматься со мной, если все получится и мои труды не останутся напрасными.

Я помолясь Святому Геосу накрыл узор на кости ладонью и сделал единственное что мог. А именно тупо стал копировать действия учеников в школе артефакторов, когда они заряжали свой первый артефакт. Дело в том, что в этом случае применяется немного другая техника, чем оперирование видимой энергией и если во мне есть хоть крохи маны, то рано или поздно накопительная руна это покажет небольшим голубоватым свечением, свидетельствуя о том, что милость богов не оставила меня и в этом мире.

Пять дней! Пять дней я напрягал свое воображение, направляя невидимую энергию из солнечного сплетения по сосудам на руке, представляя наполнение первой руны то струйками голубой субстанции, то ленивыми капельками растекающимися по канавкам моего узора. На шестой я проснулся и когда первым делом поднес к глазам свою поделку, то сил обрадоваться слабому отблеску голубизны обеих рун практически не осталось.

Эмоции похоже умирали вместе с моим телом, так что я просто положил заработавший амулет себе на лоб, отгоняя мысли о его возможной неработоспособности в этом мире.

Прошло еще десять дней, наполненных зарядкой амулета и тоскливого ожидания ощутимых результатов его работы, разбавленные общением с малюткой Милли, которой очень понравились мои сказки и часто только мой притворный сон заставлял ее оставлять меня в одиночестве, после чего я опять отчаянно качал невидимую ману, которая у меня как оказалось все же присутствовала.

На одиннадцатый день я проснулся и почувствовал необычную ясность мысли, так как обычно голова постоянно была напряжена борьбой с болезнью и нормально мыслить для меня не представлялось возможным. Повертел головой из стороны в сторону и ощутив явные признаки облегчения попробовал почувствовать свои ноги.