Волки

— Да, не эллины!

— Это вино сторговали, — объяснил Амазасп.

— А какое вино слаще? — спросил Дардиолай, — что сторговали или взяли мечом?

— Ну, мечом-то, конечно, завсегда слаще, — ухмыльнулся Сусаг.

— Так я о том и толкую, — подхватил Дардиолай, — хорошо ведь той зимой сходили?

— Хорошо, — сказал царь, — кто не дурак-то.

— Кто не Инисмей! — добавил Амазасп и оба роксолана заржали.

Дардиолай оскалился. По роже и не понять — поддерживает веселье или наоборот. Он посмотрел за спину Сусага. Там, на жердинах-рёбрах шатра висел царский доспех.

Панцирь, широкие наплечники, набедренники. Всё набрано из железных чешуек. Некоторые покрыты золотом с тонкой чеканкой.

— Без дела висит, — заметил Дардиолай.

— Придёт час — найдётся дело, — хмыкнул Сусаг.

— Так дело-то уже есть.

Царь усмехнулся.

— Э, брат, дай срок, боги рассудят. Кинут кости так — садись Сусаг на коня, бери копьё, коли «красношеих». Кинут эдак — пируй Сусаг, вино пей, жену люби. Всё в их власти.

— В чьей власти-то? — переспросил Дардиолай, — жён?

— С чего бы? Я про богов тебе толкую.

— Среди людей царя моего, — задумчиво произнёс Дардиолай, — встречал я одного грамотея-эллина, так он заливал, будто роксоланы во всём жён своих слушаются, те им, вам то есть, как госпожи.

— Дурак твой грамотей, — сказал Сусаг.

— Дурак, — согласился Дардиолай, — я ему так и сказал.

— А вот прадеды прадедов наших с ним бы спорить не стали, — заметил Амазасп.

— Чудное было время, — усмехнулся Збел.

Сусаг, работая челюстями, согласно кивнул.

Вот бы сейчас его вернуть.

Уж Збел своего бы не упустил, к Фидан под бочок подкатился бы, да на ушко нужные слова и нашептал. Жаль. Теперь-то другие времена, а о тех, когда только одни жёны с богами говорили и мужей вводили в род, а не наоборот, нынче мало вспоминают. Хотя и посейчас ни у кого из соседей женщины столько воли не имеют, сколько у жён сарматских. Фидан может ножкой топнуть и отцу перечить. Она дочь любимая и по имени «отчая». Отец слова не скажет, не прикрикнет, не возмутится, что девка поучает. Правда и её воли не послушает. Это Дардиолай чуть ли не первым делом постарался провернуть.

Он задумчиво поглядывал в щель у входа, оставленную не до конца задёрнутым пологом. Оттуда продолжал доноситься немного дребезжащий звон старого рассохшегося фандыра, да серебряными колокольчиками звенели голоса перекликавшихся девушек. Слышал Фидан. А брата её что-то давно не видать.

— Куда Распараган-то уехал?

— В Пиробуридаву я его послал, — ответил царь.