40000 лет назад

Но тут! Теплое, парное, оно пробежало по пищеводу волной ностальгии, наполнив душу теплотой воспоминаний. Он даже никогда не представлял, что оно такое вкусное.

Мужик и две старухи, посчитав свою миссию гостеприимства выполненной, раскланялись и удалились, сверкнув на прощание на девушек злобными взглядами, оставив, все-же тех дожидаться окончания трапезы, чтобы забрать потом грязную посуду. Не замолкающие в щебете перекидываясь шутками с новыми знакомыми, девушки, как не старались ребята усадить их с собой за один стол, упорно не соглашались, соблюдая видимо какие-то свои правила приличья.

Но спеть по просьбе Бера, согласились. Красивые голоса, конечно, не те, поставленные преподавателями вокала, к каким привык наш герой, нет конечно, эти голоса были живыми, льющимися прямиком из души струнами фольклора, может конечно наивного на современный вкус, но искреннего.

Девушки все делали для того, чтобы не дать парням отвлечься от их заботливого, ненавязчивого внимания, и уж не дай бог заскучать. Даже хоровод предложили поводить, но ребята отказались.

А может зря?

Теплый солнечный день, с ласковым ветерком, непринужденная, тихая беседа, подслащенная легким, ни к чему не призывающим флиртом, с противоположным полом, и вкусный обед. Вот оно, краткосрочное счастье, так редко выпадающее на долю человека. Тихое счастье покоя, самое ценное в суетной жизни. И пусть подаваться желчью философы, ищущие его суть, ядом скепсиса. Захлебнуться, доказывая, что это неправильно, что нельзя так классифицировать подобные чувства.

Оно тут, вот, это оно, именно и есть, в этой само секунде, в этом миге блаженства, от обыкновенного обеда на травке, в этой прекрасной компании. Жаль, что скоротечно, как все хорошее в этом мире.

Внезапный крик сдул паникой, всю идиллию. Одна из девушек выпучив от страха глаза, застыла каменным изваянием, с вытянутой, куда-то за спину друзей, дрожащей от ужаса рукой. Ее подруги мгновенно поддержали истерический визг, и спустя буквально секунду, вырвавшись из сковавшего их ступора, бросились наутек, в сторону деревни, где уже выскакивали на поднятый шум, немногочисленные гомонящие жители.

И выстраивались на околице, пытаясь разобраться, что происходит. Медленно наваливающаяся паника, резко взорвалась бессмысленной суетой.

Вот он, идет тот, кто по определению воеводы: «совсем не дурак, и никогда не пойдет в этом направлении» — пещерный медведь, тот кого поскакали искать дружинники, сам пришел, словно спустившийся с картинки учебника истории.