Ни конному, ни пешему...

Ответная пощечина была такой сильной, что Юстина отлетела на пару шагов, ударилась спиной о стену и, не устояв, покатилась по ступенькам. Упала ничком и замерла у ног перепуганных хлопов. Вокруг белокурой головки — лужа крови…

Ночью было страшно. Так жутко, что разводить огонь она не решилась. Порылась в старой скрыне. Закуталась в найденное тряпье, натянула меховую шапку по самые глаза, затаилась в углу на лавке, прислушиваясь к звукам леса. Под напором ветра скрипели и кряхтели сосны. Ветки царапали крышу, словно пытаясь дотянуться до испуганной беглянки, вытащить из ветхого домишки.

Перед рассветом удалось забыться неглубоким тревожным сном.

Утром страхи развеялись, она разожгла очаг, размяла окоченевшие руки-ноги, опасливо выглянула через крохотное окошко — никого. Осмелев, решила выйти на двор проверить — не переступил ли кто охранную черту.

Не переступил. Точнее, — не переступили! Земля за кругом была истоптана множеством следов. Одни походили на отпечатки когтистых лап, другие — на когтистые ноги.

Или не ноги…

Значит, не почудилось. Таки ночью вокруг дома кто-то бродил. Бродил, но не смог ступить за черту даже кончиком когтя. И не только ветер завывал за окном!

Вот и славно, что вчера она не стала задумываться, откуда появилось странное желание вывести круг. Никто не учил юную панночку такому. Она умела читать и писать, неплохо знала латынь, закон божий, псалтырь. Могла освежевать дичь и поставить силки, управлялась с лошадьми, обучилась стрелять — отец после смерти любимой жены дочке слова поперек не говорил.

Все ее прихоти исполнял. Хочет из огнестрела палить — молодец, хочет в мужском седле на своей Зорянке по полям носиться, холопов пугать — добро, хочет старый родовой нож на поясе таскать — на то и реликвия, чтобы дитятко оберегать. Уберег. Знать бы от кого…

Девочка огляделась вокруг. Боязно не было. Если ночью ее не тронули жуткие лесные твари, то сейчас, при солнечном свете, бояться нечего. Ноябрьский день куцый, но до темноты время есть.

Время для чего? Что ей делать?! Домой возвращаться страшно до одури. Отец с братом уехали. Вернутся седмицы через три — не раньше. А вернутся, и что?! Януш свою Юсечку обожает, сына от нее ждет. Не простит он сестру, хоть и нет ее вины в том. Или есть?!

Слезы. Опять чертовы слезы. Хватит. Нужно найти еду. А потом — видно будет! В село соваться нельзя — там все на виду. Донесут. Охотится? С одним-то ножом!

А вот старый мельник на отшибе живёт, у реки.