Ни конному, ни пешему...

А звать безлунной ночью, в предзимье, после первого снега, когда духи в самую силу входят, — ну уж нет!

— Если панянка — ведьма, я должен ее первым найти, — тихо сказал Лукаш. — Я ведь поэтому на твой хутор шукать вызвался. Другие слуги по деревням окрестным бродят, кого-то в город к дальней родне послали, а я к тебе. Так-то вот. Это если она жива ещё…

— Ну, ты…брат-егерь! Ох! — Мельник перекрестился, потом, опомнившись, хлопнул себя по лбу, сплюнул в сердцах. — Принесла тебя нелегкая на мою голову! На ночь глядя…Погодь, я в хату за ножом и солью схожу, да тряпицу какую прихвачу.

— У меня все при себе.

Лукаш снял с пояса нож, достал из-за пазухи небольшой мешочек. Михась, скинув кожух и сапоги, медленно побрел к реке. Возле воды остановился. Не оглядываясь, приказал глухо:

— Ты того…От воды отойди подальше. Да не лезь, если что. Не мешайся. Она тебя не знает. Помочь не поможешь, а себя погубишь. И еще — под старой липой кубышка закопана. Вдруг что — скажешь моим…

Ледяная вода обожгла кожу, сбила дыхание.

Мельник перехватил нож покрепче, прикидывая как сделать надрез, чтоб не так в глаза бросалось. Хотя, разве от Ганнуси утаишь! Усмехнулся в усы. Ему не о бабе думать надо, а о том, как целым из реки выбраться. И вдруг понял, что больше не чувствует холода. Ласковый теплый поток согрел окоченевшие ступни, словно не безлунной ноябрьской ночью вошел он в реку, а ранним июньским рассветом. И не снежинки сыплются над стылой водой, а белые лепестки жасмина! Он замер, боясь пошевелиться.

Водяница была тут.

— Не нужно крови, человек.

Голос журчал нежным лесным ручейком, шелестел прохладным летним дождем.

— Чего хотел, зачем звал?

Поток плавно кружил вокруг мельника, успокаивая, усыпляя, уводя от берега.

— Девочка пропала в лесу. Ты знаешь, что с ней? — от страха язык заплетался, горло перехватил спазм. В любой миг поток может скрутить жгутом, утянуть на дно. И — поминай, как звали…

— Все хорошо. Она спит, лес спит, духи спят, — с ней все хорошо, — вода нежно пела весенней капелью, мягко толкая на глубину.

Михась осторожно сделал шаг назад.

— Ей домой нужно. Она сможет вернуться? — ещё шаг назад.

— Если захочет — сможет. Кто же ей запретит?

— Дядька Лукаш ждёт ее у меня.

— Хорошо. Иди домой, глупый. И не бойся за внука, пусть приходит к воде, его больше не тронут. Даю слово.

В лицо плеснуло теплой водой, колокольчиком зазвенел переливчатый смех. Мельник зажмурился, а когда открыл глаза, то стоял на берегу, а возле ног плавала жёлтая кувшинка.