Ни конному, ни пешему...

Америкашка ее не любит. У них с Анькой двое общих детишек родилось. Тоже типа внуки…

Козодоев налил себе воды. Залпом осушил стакан. Не церемонясь, уселся на стол, развязал и бросил на пол галстук. Яга внимательно слушала, наблюдала. Таким Стёпка нравился ей намного больше.

— Короче, не нужна им девка стала. Мешает. Младших близняшек я и не видел ни разу. А Лизка тут родилась, со мной до пяти лет жила. Пока ее мамашка не укатила к своему янки. Вроде и неплохо внучке в Америке жилось. А потом ее в частную школу отправили.

Прикинь, Яга, при живой матери в детдом сослать. Мне не говорили, помалкивали. Не зря! Я как узнал, Аньке пригрозил деньгопровод заткнуть. Условие поставил: или они ребенка в семью забирают, или пусть к деду едет. Вот неделю назад она и прилетела.

— Ииии…?

— Что «иииии»?! Эта дуреха малолетняя, когда злится, то хоть из дому сбегай. Взглядом вещи швыряет. А злится она, Ядвига, так по пять раз на дню.

Банкир перешёл на «ты» — такое себе с ней мало кто мог позволить. Силен мужик.

Только выглядит рохлей. И такого волчару какая-то соплюха скрутила. Хотя...кровь не водица. Его внучка, не приблуда какая...Яга улыбнулась. Предвкушая…

— Ещё что было?

— Материться не могу! Кишки сразу крутит. До горшка еле добегаю!

— Так не матерись! — Яга веселилась от души. — У тебя ребенок в доме!

— А как мне с моими упырями в мэрии и налоговой беседовать?! Не соблаговолите ли, милостивый государь?! На меня третий день охранники косятся. Чего-то Сергеич вежливый такой стал.

Может, приболел или стремается кого? Ага, я и боюсь, блин. Ой! — Банкир хватился и зажал рот ладонью. — Фух! Пронесло. Блин — можно.

Яга уже откровенно смеялась. Давно, ох, давно ей не было так хорошо.

— Ну а про спиртное ты знаешь. Эта сопля увидела меня после… гостей. И заботливо так: «Чтоб ты, дедуля, своей водкой подавился!» А потом… Нет, ты представь, Яга. Блин, ну что ты ржешь?! Она стала пальчики загибать и перечислять: и вином, и коньяком, и виски... Долго так перечисляла.

Пиво забыла. Я теперь пиво по ночам пью, когда внученька почивать изволит. Зараза. Что делать, не знаю. Люблю ее, переживаю. Старею, наверное…

— Все мы стареем, это нормально.

Яга встала с кресла, медленно подошла к Степану. Коснулась кончиками пальцев седых висков. Банкир закрыл глаза, расслабился. Ведьма осторожно выпустила силу, прощупывая, исцеляя. Сердце шалит, печень на износ пашет, язва вот-вот откроется... Всего не уберешь, но что может — она исправит.