Ни конному, ни пешему...

А уж если доведется с лешим лицом к лицу свидеться — пиши пропало, — волками затравит, разорвет живыми ветвями, заведет в трясину. Правда, говаривали, что казнил он только тех, кто вежества лесного не знал, без спроса и выкупа деревья рубил, с огнем шалил, в охотничьем угаре на беременных и кормящих маток руку поднимал...

Священники все эти россказни бесовскими бреднями клеймили. А что им — святым отцам! На охоту не ходят, дрова в лесу не рубят, — вот и открещиваются от этих басен. Обычные люди и в церкви свечку поставят, и круто присоленную горбушку под выворотнем оставят, — чай, не убудет с божьей матери! Не убудет…

И вот это нечесаное чудо — страшный лесной хозяин?! Нет, положим, он таки чуть не придушил ее.

Так от радости! Кинулся, обнял за шею, прижался — не оторвать, и плакал, и смеялся, и прощения просил. Старуха оттащила его за ухо, а мальчишка скакать принялся, чуть бабку с ног не сбил. Та шикнула на негодника, приказала угомониться, а после и вовсе на мельницу отослала известить, что панночка жива-здорова. Лешек нехотя убрался из хаты, напоследок заявив: в своем лесу услышит любого, и никакая даль ему не помеха. Яга ухмыльнулась насмешливо, — ну-ну, глянула на изумленную Ядвигу:

— Не бойся за него. Он два дня и две ночи маялся, от тебя не отходил. Пусть проветрится. Аль ты ещё не поняла? Внучек мой названый — нелюдь лесная, и метель ему, что майский ветерок!

Панночка уставилась на старуху. Седые косы, переплетенные множеством тесемок, шнурков, нитей. Темное, морщинистое лицо, узкие вытянутые к вискам глаза, широкие скулы.

— Ты похожа на ведьму из моего сна!!! Только та была моложе. Намного.

— Это был не сон.

Яга устало села рядом с Ядвигой, сложила на коленях ладони. Трещали лучины на столе, громко урчал черный кот, уютно устроившись на теплой шубе.

— Внучек мой — от роду неделя, хоть и помнит все, что до него было.

Не по злому умыслу, по глупости он тебя ко мне короткой тропой повел. Думал, раз колдовской дар есть, то и дорогу выдюжишь.

Ядвига боялась пошевелиться.

Страшная лесная ведьма, о которой говорили только шепотом, чьим именем матери не малышей пугали, а взрослых сыновей стращали, — сидела бок о бок. Она была старой, такой старой, что дух захватывало, — и обреченной.

— Дом мой далеко от людей. Аккурат посредине между миром живых и … других. Лесному хозяину невдомёк, — обычный человек только ослабнет от такой дороги, а ты с даром разбуженным, но не вызревшим — можешь потеряться и не вернуться.