Ни конному, ни пешему...

И когда Лизка уже отчаялась выпутаться из глухой чащобы и ревела от бессилия и злости, вышел из-за деревьев, обнял. Серый мех пах диким зверем и лесом, а она, тринадцатилетняя дуреха, хлюпала носом. Размазывая слезы по грязным щекам, просила бабушке не говорить, о ее… экспериментах. Леший кивал, гладил по спутанным волосам, — шапку она потеряла почти сразу, и обещал не выдавать названную внучку старой ведьме.

Сейчас мех пах цветочными духами и немного дымом костра, волчий запах притаился. Свернулся хитрым зверем в темном логове.

Лиза так ни разу и не решилась накинуть шубу на плечи. Такое без спросу лучше не трогать. Можно и умом тронуться.

А леший бабушке шубу отдал, как только первый снег выпал. Чтобы сила леса была с ней везде. Берег как умел, старый пень. Дорожил сестрой немеряно. Значит, давно в курсе. А дед? Он же привязан к старой ведьме. А Никифор?

— Дед знает. Мы попрощались перед отъездом, — тихо сказала Ядвига. — Никифор останется с тобой, сколько сам захочет. И Мурза. Если не прогонишь нахалку.

Бабушка неожиданно толкнула Лизу в бок, мол, гляди. Знакомая девчушка храбро карабкалась по лестнице. Один парень поднимался тремя ступеньками ниже, оберегая малышку. Наверх он тащил длинную палку с крюком. Второй «балбес» крепко держал стремянку внизу. Мамочка, затаив дыхание, стояла рядом. Вокруг собралась небольшая толпа любопытных зевак.

Девочка забралась уже довольно высоко, пыталась достать одну из ближних веток, не дожидаясь, когда ее провожатый дотянется и зацепит крюком.

— Наклонился бы ты, ребенок ведь… — тихо попросила Ядвига.

Нижние ветви дуба качнулись, словно от ветра, и девчушка легко поймала одну из них. Ветка поддалась легко, не пружинила, не норовила вырваться и хлестнуть по лицу. Покорно ждала, пока малышка, стянув зубами варежки и высунув от усердия язык, привяжет яркие ленты и крохотный колокольчик на тонкой цепочке.

— Все! Получилось! — радостно закричала девочка. Ветка сама собой

распрямилась, не задев детское личико даже кончиком.

Нежно зазвенел колокольчик, шелест невидимых листьев пронесся в морозном воздухе. Зрители зашумели, радостно захлопали, засмеялись, слышны были громкие поздравления маленькой путешественнице. Лиза только сейчас поняла, что все время люди стояли молча, затаив дыхание, с волнением наблюдая за ребенком.

— Она сама! Сама наклонилась и поднялась. Мама, я видела! Видела! — вопила девочка, слезая вниз. Надежные руки подхватили ее и поставили на землю.