Старшая дочь

Анна мгновенно встала и выпрямилась, Анастасия поднялась вслед за ней в том же приветственном жесте. В комнату вошел пожилой мужчина в толстом шелковом халате и с золотой тростью в руках. В дверях Павел Николаевич остановился и поглядел на них. Анна думала, он будет долго всматриваться в ее лицо, но этого не случилось. Он уделил ей ровно столько же внимания, сколько девушке, накрывающей на стол. В безмолвии Павел Николаевич прошел по столовой и сел во главу стола так, что Анастасия оказалась от него по левую руку.

Подали обед. Государь ел аккуратно, но быстро, скорбно согнувшись над столом, и по-прежнему не поднимал глаз на Анастасию и Анну. Внучка в это время жадно рассматривала государя.

Павел Николаевич был строен, возможно, даже еще брав, но потеря Кости – самого дорогого и любимого ему существа, явно подорвала здоровье государя, выбила всю землю из-под его ног. Он не был безумен, даже не был отравлен ненавистью, как Анастасия. В нем Анна заметила иную скорбь, более страшную. Павел Николаевич переживал горе молча, как и подобает государю.

Ни одна живая душа не видела слез, которыми обливалось его сердце, но они все же оставляли неизгладимые следы где-то у него внутри, незаметно для окружающих. Взгляд монарха тонул под густыми светлыми бровями и был пугающим, холодным, погруженным в неразрешимую думу. Последние три страшных дня он ходил медленно, тяжело упираясь на трость, не принимал никого, кроме своего верного секретаря – Михаила Ивановича Киселева.

- Похороны завтра в полдень, - наконец произнес Павел Николаевич, - Я прошу вас воздержаться от стычек с князем хотя бы в этот день.

- Значит, вам уже доложили? – Анастасия с оскорбленным видом отложила ложку.

- Нет. Я в состоянии делать выводы самостоятельно. Я приглашал Александра Сергеевича на этот обед. А его отсутствие означает только одно – вы вынудили его уйти.

- Потому что ему нечего здесь больше делать.

Государь ударил ладонью по столу так сильно и неожиданно, что Анастасия выпрямилась, а Анна едва не вскрикнула, однако заговорил Павел Николаевич прежним тихим и угрюмым голосом:

- Я решаю, Анастасия Павловна, кому сидеть со мной за одним столом, а кому нет.

– При этом Павел Николаевич не смотрел на Анну, но она сразу поняла, что он имеет в виду. – Впредь, и завтра в том числе, я не потерплю подобного самоуправства. Вы понимаете?

- Понимаю, - отозвалась Анастасия.