Старшая дочь

В несколько резких размашистых шагов Фред оказался в своих покоях. Особо не разбирая дороги, принц влетел в одну из комнат, кажется гостиную. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Фред бессильно упал на диван и запустил пальцы в густые непослушные волосы, сгребая их назад. В ушах гудело от внутреннего урагана.

- Прочь отсюда, скорее, - бормотал он, - Уйти и не возвращаться! Не могу их больше видеть, не могу!

В следующее мгновение принц вскочил, вбежал в свою спальню и стал спешно собирать вещи, в первую очередь книги.

Раскрытый томик философии с заломленными уголками Фред отыскал на кровати, трактат о происхождении животных видов – на полу у камина, тетради с конспектами – ворохом на столе.

Дверь за спиной тихонько открылась. Фред обернулся. На пороге стоял седоватый плотный человек в простой одежде.

- А, Мартин, это ты. Очень кстати. Попроси, чтобы мне принесли пару коробок. Я переезжаю.

- Вот те раз! - Мартин сел напротив, - Это куда же?

- В город. У меня ведь есть квартира. Так что мне мешает в нее переехать?

- Ну хотя бы то, что вы еще не доросли до самостоятельной жизни.

Фред отмахнулся от строго воспитателя и вернулся к суетливому сбору вещей. Мысли разбегались в разные стороны. Принц совершенно не представлял, что ему нужно, а что было бы лишним. Мартин, глядя на это, хитро посмеивался.

- Старый ты пересмешник, лучше б помог! – ворчал принц.

- Зачем? Все равно потом все разбирать. Папенька с маменькой вас никуда из родного дома не отпустят.

- А вот тут, Мартин, ты прогадал! – Фред присел на край стола, - Папенька только что велел мне убираться вон.

- Это как же ж? – воспитатель привстал.

Фред развел руками. Злобный запал прошел. Теперь на душе было горько и немного смешно.

- Мартин, сколько лет ты меня уже знаешь? Десять?

- Тринадцать будет. Вам восьмой год шел, когда меня к вам приставили.

- Наверно, за столько лет ты хорошо меня изучил. Скажи-ка, вот положа руку на сердце: хороший я человек?

Мартин приподнял брови и почесал в затылке.

- Опять на вас дурь душевная напала, - сказал он, - Вы, Ваше Высочество, мое дитятко, разве могу я вас считать плохим?

Фред бросил на воспитателя раздраженный взгляд и вздохнул.

Здесь глупо было искать объективности.

- Отец назвал меня бесчестным человеком. Он прав. Сам в себе я больше не вижу никакого света. Все, что было, прогорело, потухло, и теперь потихоньку остывает. Еще месяц назад я был уверен, что влюблен в нее, но нет. Обманулся. Теперь ничего нет. Я пуст.