Старшая дочь

Господи, мой мальчик! - Анастасия снова закрыла лицо руками, безуспешно пытаясь совладать с рыданиями.

У Анны дрожали губы, глаза стали красными. Пару мгновений она сидела в напряженном замешательстве, и наконец не выдержала. Вся нежность, любовь и тепло ее юной души, которые она так глубоко и долго прятала, вырвались наружу и едва не разрывали ей сердце. Она бросилась на колени рядом с креслом Анастасии и обняла ее так крепко, как никого и никогда.

- Мама, мамочка! Не плачь, не надо.

Я очень люблю тебя, очень люблю…

Анастасия обхватила ее лицо руками, посмотрела так, будто не расслышала или не поверила.

- Анечка, ты… ты наконец-то назвала меня мамой. Ты никогда раньше меня так не называла… - и прижала дочь к сердцу.

12. Возвращение блудного принца

Над Ивельдорфом нависала густая январская ночь. Лейтенант Королевской Гвардии Карл Шварц сидел за столом в своей бедненькой комнате, запустив пальцы в короткие черные кудри. Он пытался писать стихи, но выходило у него дурно.

Уже несколько минут Карл мучительно подбирал рифму к слову полночь. Все было тщетно. Вдохновение покинуло Шварца и явно не собиралось возвращаться на ночь глядя, а все потому, что молодой человек вовсе не хотел сейчас сидеть дома. Фантазия живо рисовала перед его глазами желаемое: вот он вырывается из своей каморки, встречается с шумной компанией друзей-офицеров и едет в хорошенький ресторанчик в центре столицы. Там бы Карл досыта наелся и напился, а потом может быть прочитал свои стихи какой-нибудь миленькой девице в более уютной атмосфере… Все это было осуществимо в тот же миг, если бы не одно но – у Шварца почти не оставалось денег.

В Гвардии за Карлом твердо закрепилось прозвище «соломенный граф». Такое название молодой человек находил весьма обидным, однако ж оно как нельзя лучше объясняло его происхождение. Он не был дворянином, но дворянская кровь в его жилах все же текла. Мать Шварца, урожденная графиня Адалина фон Штерн происходила из одного из древнейших в Иовелии дворянских родов.

Графы фон Штерны упоминались в летописях, относящихся еще к XII веку, и творили историю своей страны на поле битвы, о чем свидетельствовали сложенные в те времена саги.

Графиня Адалина была еще совсем юной, когда родители ее погибли, а единственной родной душой остался брат Альберт десятью годами старше. Жили они дружно и весело. Альберт души не чаял в младшей сестре.