Легенда.

Приехавшая Алинка быстро прибрала к рукам все хозяйство княжеского терема, и как-то так получалось, что ни разу не повысив голос, с улыбкой, правила железной рукой. Ее боялись, любили и восхищались все, даже те, кто ни разу не видел.

Вместе с молодой княжной приехали и жены братьев. Поселились все у Федограна, но каждому семейству уже строился отдельный терем, причем лучшими мастерами, иногда в ругани и драке с конкурентами, отстоявшими честь поучаствовать в строительстве.

Жизнь налаживалась неторопливо, как это и положено в этом, не знающем автомобилей, самолетов и интернета, мире, и текла своим чередом.

Несмотря на это Федогран мрачнел с каждым днем. Главное дело, то, ради чего он и появился здесь, не двигалось, надо было уезжать. Чернобог набирал силу, пантеон старых богов умирал, а он застрял, в нежданном — не гаданном княжении, и ни на метр не приблизился к цели почти за месяц.

— Чувствую себя плесенью. — Жаловался он шишку. — Сижу и обрастаю мхом, и скоро придет Чернобог, чтобы ободрать меня, на утепление своего дома, очень уж этот самый мох подходит для таких целей.

— Дурак, ты, и есть дурак. — Хохотнул Илька и гордо выпятил грудь. — Видимо боги специально приставили меня к тебе, чтобы от тупости лечить. Что тут сложного? Бросай тут все, и поехали, а вместо себя женку оставь, у нее получится. Вот сам подумай. — Он заговорщически склонился к самому уху. — Чем отличается княжение от управления бытом в доме? — Он вытянул указательный палец вверх и протянул. — Воот... Ничем. Все те же заготовки на зиму, все те же воспитания домочадцев да деток, все тот же подзатыльник скалкой, чтоб место знали.

— Точно! — Федогран даже подпрыгнул. — Так и сделаю, только еще кое-что добавлю. — Он принялся мерить пол шагами. — Давай, брат, собирай совет, и Алинку позови. Обсудим все, и указ издам. Нечего тянуть. Ехать надо. Время дорого.

Через час совет собрался. За длинным столом сидели все приглашенные, с коими обычно советовался, ругался и спорил молодой князь.

Само собой братья, честные и верные друзья, которые всегда поддерживали героя. Огромный, постриженный под «горшок», Пересвет, занимающий плечами сразу два места, и вечно пыхтящий красным носом. Стреляющий умными глазами, проникающими в самую душу, важный и гордый собой Трислав. Стоял и не садился, как обычно, до самого конца, облачившийся в белые одеяния жреца, Хлуд.