Легенда.

Тебя немощь в последнее время не мучает? — В глазах Берендея застыл вопрос.

— Ну ты и спросил. Я сам и есть немощь, тем и живу, хотя и вправду в последнее время что-то в животе тяжко. Но это наверно от голода. Народ мало болеть стал, вот и крутит брюхо. Надеялся тут подхарчиться, на ритуальном жертвоприношении, а тут смотрю восстание жертв. — Пустые, бесцветные глаза, без всякого выражения, пробежали по собравшимся на поляне.

— Это кого, ты немощный, жертвой назвал? — Не выдержал шишок. — Не меня ли с братьями?

— И ты тут, шмакодявка.

— Захохотал Трясовица. — Вот Злыдни рады будут. Давно они тебя разыскивают. Ты одной из них нос задолжал. Помнишь?

— Такое забудешь. — Хохотнул Илька и сплюнул. — Вот зачем напомнил? Сейчас стошнит.

Хлопком из неоткуда материализовалось малюсенькое тёмно-серое существо, размером с большого жука, только без крыльев и завертело глазами, на вытянутых ниточках.

— Что случилось. — Попятилось оно к болоту на коротеньких ножках в крохотных лаптях. — Я драться не буду, я не для того сюда прилетел.

Я мирный дух. — Длинные, до колен, руки вытянулись вперед словно выставив стену. — Эту кашу сами расхлебывайте, мое место сторона.

— Помолчи Анчутка, не причитай, никто тут пока не дерется, мы просто разговариваем. — Рявкнул на него Берендей. — Лучше скажи: «Как ты себя чувствуешь?».

— Вроде нормально, только в пространстве прыгать плохо получается, словно кто-то за рубаху сзади придерживает. Неприятно, но пока справляюсь. — Почесал тот затылок.

— А что...?

— Тааак... — Протянул человек-медведь. — Тут пахнет правдой и ложью одновременно. Сирин, птица умная, ее обмануть сложно, но получается что все же обманули. Вопрос кто? Чернобог, или вы, и что-то мне говорит о том, что небожитель лгун.

— Хозяина нашего.

— Лжецом назвал?

— Не богохульствуй.

Из болта вылезли три полупрозрачных существа с телами в виде яблочного желе, с огромными расплывчатыми головами, без ног и с коротенькими руками без локтей.

— Кого?

— Тут?

— Съесть? —

Говорили они продолжая каждую фразу по очереди, словно были одним единым организмом.

— Пока, как я понял, никого. — Отошел от них подальше Анчутка. — Тут непонятно все, и попахивает неприятностями. Дракой смердит. Не нравится мне это.

— Неприятности.

— Мы.

— Любим.

Троица окончательно выбралась на берег и встала рядышком друг с другом, постреливая с подозрением, жидкими глазами, и вдруг одновременно воскликнула:

— Шишок! Гад! Попался.