Легенда.

— Можно посмотреть? — Повернулся он к Федограну.

— Можно. — Тот скинул со спины лук, с которым не расставался. — Бери.

Мышцы налились узлами, жилы вылезли синими нитями из кожи человека-медведя, но тетива даже не дрогнула.

— Это, что же за оружие такое? — Смахнул тот капли пота с мокрого лба. — Где ты его взял?

— Мокошь подарила. — Богатырь вновь закинул лук за спину.

— Ты видел богиню? — Округлились глаза Берендея.

— И ее, и Перуна, и Марену, и даже Ярило. — Кивнул богатырь.

— Так что же ты молчал? — Вскочил человек-медведь.

— Это же все меняет. Значит боги еще помнят о нас и спускаются на землю. — А ты говоришь им дела нет. — Хлопнул он одного из злыдней по плечу. Все... Я за старую веру. Пусть и дальше Перун в небесах молниями громыхает. Я, служить вралю не буду. Не достоин он.

— А я всегда был против кровавых жертвоприношений. Требы надо хлебом нести. Я тоже больше вруну служить не хочу, не по совести это. Неправильно. — Закивал Анчутка.

— Мы.

— Будем.

— Думать. — Злыдни поднялись.

— Мы.

— Уходим.

— Размышлять.

— Проваливай, и больше мне на пути не попадайся, ухо отгрызу. — Не мог не прокомментировать шишок.

Три сгустка слизи посмотрели на его, как на пустое место и молча нырнули одновременно в болото.

— Да...уж... — Проследил за ними Трясовица. — Это действительно многое меняет. Меня ведь практически убедили, что боги мертвы, и начинается передел мира... Оказывается это ложь. Думаю, что я вернусь к старой вере. Не хочется быть в конце пути обманутым.

Ночь полностью вступила в свои права.

Это заметили только тогда, когда наконец стихли споры. Месяц плыл в темных перьях облаков, словно черной, ажурной вуалью прикрывающих неестественно яркие, крупные звезды. Где-то ухал филин, квакали лягушки. Спать не хотелось, все сидели молча в темноте и думали, каждый о своем.

Все обошлось без драки, чему не очень-то был рад Бер, но тактично лишь морщил лоб, и молчал. Сирин укрылась крыльями и о чем-то сама с собой разговаривала, превратившись в черный сугроб в темноте. Берендей задумчиво поглядывал на Федограна, видимо не решаясь задать мучающий его какой-то вопрос, а тот откинулся на спину и смотрел в небо.

Наконец-то можно расслабиться. Вул также смотрел, не отрываясь, на тонкий серп месяца, погрузившись в себя. Анчутка кидал камешки в воду, целясь в отражения звезд, а рядом, обхватив колени руками, раскачивался в раздумье Трясовица.

— А я ведь то же служу Чернобогу. — Внезапно произнес задумчиво Хоквуд. — У нас в стране все ему служат.