Дороже клятвы

Я с сомнением приняла из её рук грубо пошитую одежду из неотбеленной ткани и призадумалась:

– Великий грех – женщине надевать мужскую одежду. В монастыре за это на меня точно наложат епитимию.

– Что же делать, госпожа? – встряла в разговор Мэгги, пристыжено до этого молчавшая, а её сестра бессильно развела руками, признавая мою правоту.

– А если я останусь в своей одежде, то рискую расстаться с жизнью, что в моём случае равносильно самоубийству, – продолжала я рассуждать. – Нет греха непростительного, кроме нераскаянного, – процитировала я матушку Вирджинию.

– А потому в данной ситуации меньшим злом будет одеться в мужскую одежду, поскольку этот грех я смогу искупить, а самоубийство – нет.

– Так и есть, госпожа! – с радостными возгласами подхватили Бэт и Мэгги и принялись помогать мне переодеваться.

Свою одежду мне пришлось оставить в доме Бэт, а также в качестве платы за помощь я отдала золотое колечко с крошечным изумрудом. Женщина даже для вида не стала отказываться, с благодарностью приняв украшение.

– Джон, мой сын, проводит вас до дороги, иначе вы заблудитесь в этих местах, – сказала Бэт, расставшись с нами за околицей. Она дала нам в дорогу свежеиспечённые лепешки, козий сыр и молоко. – Вам по пути должна будет встретиться таверна, переночуете там. Умоляю, госпожа, не надо идти по лесу ночью!

Джон, высокий неразговорчивый юноша, шёл по тропинке впереди нас, указывая путь в холодных лучах рассветного солнца. Иней на жухлой траве и тонкий лёд, сковавший редкие лужи, говорили о скором приближении зимы.

Я зябко поёжилась, погрела горячим дыханием замёрзшие руки и спрятала их под длинными рукавами плаща, который почти не грел. Вообще, во всей этой грубой и мешковатой одежде с чужого плеча я выглядела как пугало на полях крестьян, но, возможно, это было к лучшему. Волосы я спрятала под капюшон, так и не решившись с ними расстаться, понадеявшись, что худой и неуклюжий юноша, каким я теперь стала казаться со стороны, не привлечёт к себе излишнего внимания.

– Идите сюда, госпожа, – позвал Джон, скрывшись под нависающими ветвями деревьев.

Он повёл нас по узкой тропинке, совершенно неприметной для неопытного глаза. – Так мы быстрее выйдем на дорогу, госпожа, – пояснил он, почтительно склонив голову.

Что-то было не так в его предложении и поведении, и после недолгих раздумий я поняла, что именно.

– Больше не называйте меня госпожой и не кланяйтесь, – сообщила я своим спутникам. – Для всех я... я – Питер! Просто Питер.