Великий князь Михаил Александрович (император Михаил II - 1)

И дело здесь было не только в одном непосредственном сексе. Под этим глубоком инстинкте вдруг пошло слияние двух частей – Александра Сергеевича и Михаила Александровича. И пусть первая личность была сознательная и шла из разума, а вторая бессознательная и базировалась на теле. Все равно, это было полномасштабное соединение двух личностей, в результате чего образовалась третья, соединительная личность.

И пока в мужчине шел невидимый, но очень крупномасштабном процесс объединения, девушка в конечном итоге затихла.

По-видимому, она, наконец, сообразила, что материться может не только она, но и ее, а военный и социальный вес у нее все же гораздо меньше. И в грядущей перепалке ей может здорово попасть.

- Сестра милосердия вольноопределяющая Алика Антипова, - представилась она куда меньше, и несколько сбивчиво сообщила: - понимаете, наш лазарет уже четвертые сутки находится на этой станции. Нет транспорта. И, скорее всего, не будет. А тут всякие жирные господа катаются одни в целом вагоне! И ведь даже не постесняются, сволочи!

- Всем надо, - пожал плечами Михаил Александрович, - министерство не может сразу всех сразу вывезти.

Он мог сказать куда больше, но пока не мог. Шел процесс соединения личностей, когда различные эмоции, мысли, даже базовые рефлексы вновь создавались.

Уф, кажется, его не узнали. Но все равно, так оскорбить! Хотя его реципиенту пора бы немного похудеть. Шершавый язычок у этой девушки. Как ее… Алики. Странное имя, хотя и прекрасное, эльфами отдает. Он даже не понял, от какой еще несоединенной личности пошла эта мысль, но уже оживился разум и тело нового Михаила Александровича.

- Вот и я тоже говорю, - тоже взбодрился железнодорожник, получив поддержку гвардейского офицера, такого блестящего и такого важного, - не можем мы столько людей и грузов на тысячи верст враз вывести. Понимать надо.

Великий князь удивленно на него посмотрел. Видно было, что Михаил Александрович оказался даже в некоторой растерянности. Как будто его жеребец, на котором он много лет ездил, вдруг заговорил.

И не просто по человечески, а на безупречном французском. Кошмар какой!

- Э-э, милейший, вы можете идти, - отпустил он железнодорожника через некоторое время, когда, наконец, пришел в себя.

Это было внешне. Внутренне же почти создался новый великий князь. Ему было сложно и необычно, но он держался.

Железнодорожник же, глянув еще раз на штабс-ротмистра и понимая, что и ему может хорошенько влететь, заторопился.