Мост над Прорвой

Повернулся к молча стоящим старухам.

– Что ж, матери, вроде всё справили как следует. Через четыре дня ждите гостей.

– Удачи вам, родненькие, – проговорила старшая, и Нарти до самого сердца пробило впервые услышанное из женских уст ласковое слово.

Бычки, подгоняемые резкими хлопками кнута, бодро трусили по моховине. Порой кто-то из них пытался остановиться, поискать среди мха настоящей травы, но, ничего не найдя, трусил дальше. Здесь не болото, здесь Прорва, сюда даже стрекозы не залетают. А прокормиться в этих краях могут одни только моховые тараканы, которые жрут всё.

Мальчишка со связанными руками брёл на верёвке. Несколько раз он порывался сесть в мох и никуда не идти. Нарти поднимал его за шиворот и, дав лёгкого тычка, заставлял двигаться дальше. По тому, как Клах заворачивал стадо вправо, Нарти понял, куда они идут, и до поры с парнем не заговаривал.

Клах вышел на нужное место безошибочно. Следом подошёл Нарти с вяло упирающимся мальчишкой.

– Смотри, – сказал Клах. – Хорошо смотри.

При виде непохороненного трупа мальчишка замер.

– Убивать будете? – хрипло спросил он.

– Вот ещё… Мы тебя сейчас и вовсе развяжем, а дальше ты сам пойдёшь. Сюда тебя привели, чтобы ты убедился – назад тебе дороги нет. Это ведь из ваших кто-то?

– Из наших. Тилка это, гад проклятый. Он меня старше на год и бил всегда. И девчонкам прохода не давал, и даже с матерями дрался. Не слушал никого, думал, он самый умный. Вот его и выгнали, давно уже.

– Понятно. А ты, значит, паинька, весь из себя хороший.

Ни с кем никогда не дрался…

– А чего они…

– Тихо, тихо… Тебе слова не давали, и верёвки покуда не развязали. Я тебя прежде не видел, а всё про тебя знаю. У матерей еду воровал?

– Так ведь жрать охота.

– Жрать ты мастер, это верно. Такого как ты, легче убить, чем прокормить. Девчонок бил?

– Это, чтобы не зазнавались…

– Ври кому другому, а мне не смей. Матери грубил, не слушался?

– А чего она командует, словно маленьким?

– Это ты правильно сказал. Ты теперь большой, вот и живи сам, как знаешь.

Никто тобой не командует, никому ты не нужен. Хочешь, ложись тут рядом с Тилкой и помирай. Хочешь – что хочешь делай. Матери тебя выгнали, им до тебя больше дела нет. Да и нам ты не больно нужен; верёвку только заберу, и ступай себе к моховым тараканам.

Верёвку Клах распутывал тщательно, не торопясь, хотя мог и просто перерезать. Но не резал, показывая, что верёвка – вещь нужная и зря её портить не следует. А связанный может и подождать.