Мост над Прорвой

Нарти бегом догнал Клаха и, задыхаясь, спросил:

– Почему в том селении матери, вместо того, чтобы выгонять мальчишек, не окармливают их папухой? Всем стало бы хорошо и спокойно…

– Додумался… – протянул Клах. – А я уж боялся, мне самому придётся об этом разговор заводить. Так вот, окормленные они, конечно, ведут себя спокойно… до поры. На самом деле, что-то в них мужское брезжит, так что от женского запаха они становятся слегка на мужчин похожи. Упрямыми становятся, злыми… Только детей от них не родится или родятся уроды.

Но даже не это самое скверное. Здесь эти люди живут, не зная, что они потеряли. И кто скажет, есть ли в том потеря? Они старейшины, в селении нет никого главнее их. А там они за людей считаться не будут. Станут наравне с кладеными волами. И они найдут способ отомстить всему миру за свою убогость. У матерей есть поговорка: «Лучше жить без хлеба, чем с нелюдью», – не помнишь такой?

– Нет.

– Не важно… По счастью, у нас есть Прорва, которая позволила развести тех, кому нельзя быть вместе.

Но друг без друга мы тоже пропадём, поэтому, кроме Прорвы есть ещё проводники.

Клах оглянулся и увидел мальчишку, стоящего с разинутым ртом.

– А ты что здесь делаешь? Смотри, стадо уже на пастьбу устроилось. Гони их вверх по склону, там на лугу люди дожидаются. Будешь старикам помогать, они телят в загон поведут. Старикам скажешь, что я тебя в селение взял. Пусть накормят, как следует, и покажут, где ты жить будешь. А станешь соваться, куда не просят, и подслушивать, я тебе уши оборву и съесть заставлю.

У нас с этим быстро!

Мальчишка побледнел и помчался выполнять приказание. Бычки медленно полезли в гору.

Выйдя на давно знакомый склон, Нарти увидал спешащих навстречу людей. Несколько стариков, тех, что провожали их в путь; Теперь они встречали не столько проводников, сколько стадо. Но впереди торопились, почти бежали люди, которых Нарти не мог сразу узнать.

Первым к проводникам подскочил голый до пояса, страшно худой человек. Спутанные волосы, горящие глаза, порывистые, нелепые движения.

Потребовалось немалое усилие, чтобы признать в этом задёрганном существе Лакса – охотника, с которым Нарти не раз ходил в дальние походы. Лакс и прежде был резковат в словах и движениях, но сейчас казался не человеком, а шутовской издёвкой над самим собой.

– Ну, где же вы? – закричал он издали. – Сколько можно ждать?

– Всё в порядке, – спокойно ответствовал Клах. – Вернулись, как и обещали, на седьмой день утром.