Хроники особого отдела

Паника – это смерть! – помолчал, оглянулся на поросшую редким лесом пирамидальную гору и, наконец, высмотрев знакомое лицо, поманил к себе, – Свят!

Армия учит слушать начальство без промедлений. Даже странное.

Так что рядовой Святошин как-то заполошно взмахнул руками и, споткнувшись на хрустящей после оттепели ледышке, сделал шаг.

– Ага! – удовлетворённо хмыкнул, почему-то не запыхавшийся после пробежки, полковник. – Итак, задача! На тебя с копьем на перевес идёт... э-э-э-э… глиняный истукан! Твои действия?

Округлив глаза, и, поправив съехавшую на лоб ушанку, рядовой выпалил:

– Враг! Стреляю на поражение!

Полковник прищурился:

– Ты стреляешь, он идёт! Он древнее оружие, танк.

Но глиняный. Давай, Свят, мы сейчас тут помёрзнем, не дождавшись нападения! Думай, давай! Твои действия?

– Прикладом его разбить, раз глиняный, – подсказал Телицын.

Ян недовольно скосил глаза. Потом взглянул на застывший от сложных мыслительных усилий строй и махнул рукой:

– Запомнить истину! Страх – наше поражение! Нет страха.

Перед нами враг. И всё.

Ясный день сменился быстро сгущающимися зимними сумерками. Над горой тёмно-красное зарево отмечало начало ночи. По этой затаённой среди лесов и полей безмолвной снежной пустыне ползала рота, отмечая места для каждого бойца.

Илья дважды лично проверил минёров.

Телицын, с тяжеленным разводным ключом, смешно простучал рельсы спешно проложенной к горе китайскими товарищами узкоколейки. Привычная работа отгоняла нехорошие предчувствия и помогала обрести какое-никакое спокойствие.

Луч света мигнул на белых буграх и пропал, оставив людей один на один с подступающим в темноте ужасом ночи.

Отряд, хрустя ломающимся под валенками ледком, рысью возвращался к теплу.

Илье, как и утром, при виде глиняного истукана, резко стало не по себе в этой сплошной тишине. В безмолвной затаённости горы что-то ждало, и капитан обернулся.

– Смотреть вперёд! – зло рявкнули сзади. – Я те покажу подарочную открыточку! Потом! Не оглядываться! Бегом! Бегом!

***

Литературный исполнитель замыслов своего отца и редактор почти всех посмертных работ великого сказочника, Кристофер Джон Руэл Толкиен с 1943 года участвовал в военных действиях в качестве лётчика вспомогательной авиации.

В 1947 году вышел в отставку, стал лектором в Оксфорде. А вот в 1945 и 1946 он, вместе с ограниченным контингентом, базировался в Тунхуа, а затем и в Нанкине. Дважды совершил полеты в Сиань.