Хроники особого отдела

«Немец», – с досадой сжав губы, подумала Ксюша и решительно встала с кровати. Мысли о немце не давали покоя. Даже не мысли, а… то, что он был – такой.

Ещё в духоте Каира группа начала криво улыбаться, видя, какими глазами провожает статный «фриц» закутанную в никаб фигуру Ксении. Каждый раз, первым встречая её у порога, он, по-идиотски широко, распахивал свои голубые глаза и, театрально схватив за руку, старался прижать к груди. Хорошо, целовать не пытался! Ксения, отлично осознавая всю глупость происходящего, всё равно отводила глаза и опускала голову.

Ладно ещё, лица при этом никто не видал! Спасибо восточным одеждам!

«Театральщина. Нелепость какая», – раздражённо вспоминала сейчас девушка, зло царапая зубным порошком зубы. Вчера, когда летели обратно, Борис болтал без умолку, рассказывая про Хуфу и Менкара. Блестел синими глазами, по-детски откидывал резким движением мягкие, светлые, (такие густые!), отросшие волосы. А кисть руки – совершенная, музыкальная, красиво очерченная, с тонкими длинными пальцами.

.. девушка вздохнула.

Сердито фыркнув на унесшиеся неведомо куда мысли, Ксения натянула сарафан, причесалась. Посмотрела на себя в зеркало, но вместо своего лица увидела там хитрую кошачью морду, нагло ей подмигнувшую. Девушка схватила полотенце, замахнулась, но изображение усатого поганца пошло рябью, а перед ней появилась растрёпанная ведьма со стремительно чернеющим взглядом. И это неожиданно отрезвило.

– Я что, влюбилась?! – обухом ударила незваная-непрошеная мысль.

– В него?! В фашиста? Да разве так может быть?.. ничего не помню, – буркнула Ксения неизвестно кому и вышла из комнаты, зло стукнув дверью.

Утро было окончательно испорчено.

***

Группа, почти в полном составе, отсутствовала в стране около двух лет. Здесь, на объекте, незаметно хозяйствовали Елена Дмитриевна с Василием Ивановичем, да Ян, почти ежемесячно прилетавший из Каира в Москву. Оладий, в свойственной только ему манере, предупредил о переменах, произошедших в их доме, но таких, какие сейчас увидела Ксения, не ожидал никто.

– Ой! – вырвалось у неё.

В местах общего пользования исчезла вся казённая мебель. На кухне, которая широкой аркой теперь соединилась со столовой, стоял громоздкий ореховый гарнитур. Грустные львиные головы венчали его по углам, а из-под скатерти, на огромном обеденном столе, мощной опорой торчали вместо ножек массивные лапы хищного зверя.