Хроники особого отдела

«Покупайте крабы — вкусная и полезная еда», — гласила она.

Ксения с Еленой Дмитриевной второй день прогуливались по центру Москвы. Погода располагала, и молодые женщины, купив себе мороженое, восторженно обсуждали героев новой художественной киноленты, на одном дыхании просмотренной ими вчера в кинотеатре «Художественный» (до революции его называли синематографом А.Л.Брокша).

Картина получилась настолько волшебной, что, приоткрыв рот от восхищения в начале просмотра, Ксюша несколько минут после появления заключительных титров не могла поверить, что сказка закончилась.

— Златоперая рыба!..

— А птица Сирин?

— Алкноност!

— А наш Илья вылитый Садко, — громко решили обе.

Их путь вёл во вновь открытый в прошлом году Центральный магазин столицы — в ГУМ.

С самого утра с улиц Куйбышева и 25 Октября выстраивались огромные очереди из граждан, мечтающих попасть в это волшебное царство вещей. К вечеру, когда толпа немного рассасывалась, появлялась надежда погулять по огромному павильону, посмотреть фонтан и множество секций с товарами.

Перед ними открылись тяжелые стеклянные двери, и Ксения застыла, пытаясь сориентироваться. Но бывавшая здесь раньше Елена Дмитриевна уверенно взяла руководство на себя и сразу повернула в сторону первой линии. Там, блестя чёрными лаковыми рамами, расположился парфюмерный отдел.

Разведчица привезла из Каира саше и эфирное масло пачули. Мешочки и флакончики были сразу уложены в белье к радости обеих женщин. Правда, когда они попытались поделиться с окружающими, реакция была неоднозначная.

— От моли! — хмыкнул начальник и плотно закрыл дверь в свою спальню, отказавшись от атласной дивно пахнущей подушечки.

Василий Иванович тоже не оценил подарка, вспомнив обиженного Олладия и полгода мучений.

— Чистое тело — чистый дух! — сообщил он и истово перекрестился.

Борис мешочек взял, в качестве благодарности прочитав целую историческую лекцию, отдельно отметив, что запахи южных ночей не возбуждают его кровь, а Египет заставил работать только мозг.

***

Живя с матушкой и тетушками, истово преданными Вере, Ксения не знала бесовских товаров. Девочку мыли в бане - травами да настоем отрубей. Разъедавшая души страхом четыре долгих года горькая вонь прошедшей войны, оставила в памяти лишь запахи боли и соленого пота.