Хроники особого отдела

Ян, с её точки зрения, был существом суровым, чистым, умным и гордым. Ксюша робела и, хихикая в подушку по ночам, представляла себя опытной маленькой грешницей. А утром, строгая и неприступная, летела в отдел, чтобы присутствовать рядом, видеть его и наблюдать за ним.

Приказ возглавить вторую часть отряда был воспринят ею как дар. Ксении поручили вести людей в логово вервольфа. Было страшно, пожалуй, даже жутко, но тот огонь, что горел в её душе, умел сжигать безнадёжность и пепел неуверенности. Она знала, что выполнит приказ.

***

Немцев в чёрной форме оказалось не меньше десятка. Отряд ждали. Мысленно осудив не предупредившего вовремя Олеария, она приказала рассредоточиться и, посмотрев на Илью, уступила ему право вести отряд в условиях близкого боя. Ксении надо было определить цели и прикинуть свои возможности. Она не могла позволить себе израсходовать всё сразу.

По гулким коридорам следовали длинные автоматные яркие очереди. Они фонтанчиками выскакивали из-за поворотов и арочных сводчатых развилок.

Точками и тире рисовали на каменной кладке неизвестные, но смертельные письмена. Эсэсовцы из «чёрной головы» встретили дружный отпор разведчиков. Те были спокойны - им такая боевая обстановка в привычку. Яростно, гортанно гогоча, что-то кричал гауптштурмфюрер. Трассирующие нити яростно разбивали старые камни.

В ответ оборонявших оглушила тишина пришедшего под своды молчаливого нечто. Немцам стало страшно.

Отобранные в отряд разведчики давно стали элитой.

Не раз и даже не десяток раз бравшие в плен «языка», выполнившие сотни диверсионных заданий, люди знали свою работу. Необычайно краткая жизнь этих совсем ещё молодых людей опиралась на опыт выживания и сумму выполненных для этого задач. Никто из них, пройдя тяжёлыми дорогами войны, в отличие от стоявших напротив немцев, не собирался умирать. Собирался драться. В этом они разнились, притягиваясь друг к другу, как плюс и минус, вступая в близкий смертельный бой.

Внезапно Ксения услышала - скорее телом, а не ушами! - отчаянный мяв. Её тянуло от места боя куда-то в боковой проход.

Словно серая таёжная белка, женщина метнулась в сторону. Через каких-то двадцать метров она увидела лежащее на камнях пушистое кошачье тело ещё живого, но уже почти развоплощённого духа. Старый Олеарий вёл свой бой.

***

Как чёрное на чёрном в тусклой темноте коридора, как омут, как пустота провала, стоял перед ней чёрный монах.