Хроники особого отдела

Его жена Юлия Павловна, жизнерадостная красивая хохотушка, будет арестована 25 ноября 1947 года сразу после разговора с давно не виденной сестрой. В заключении она родит сына, которого отберут у неё через две недели после родов, ничего не сообщив при этом продолжающему работать в Москве отцу.

***

1585 год. Чахтицкий замок в словацких Малых Карпатах.

Несмотря на пылающую березу, отдающую свою белую красоту ложу из раскалённых, несущих кусочек адского пламени углей, в зале все равно было сыро. Сквозь витражные красно - зелёные ганзейские стёкла в тяжелых свинцовых переплетах вместе с последними лучами короткого зимнего дня просачивался стылый мрак ночи.

На неудобном деревянном кресле, вытертом поколениями пресветлых мягких частей, сидела внучка палатина Венгрии, племянница польского короля, обладательница немыслимо белой кожи, чья красота и нежность были воспеты поэтами. Закутанная в меховой плащ, она бездумно смотрела на игру огня, опустив руки на гладкую поверхность китайской вазы…

Волшебной вазы… прекрасной… дивной, чарующей, тёплой красоты.

На полу стояла на коленях (прикрытая рогожами, ограждающими от исходящего от неё запаха мочи и конского навоза) привезённая специально из далекого скита колдунья Дарвуля. Бывшая честная прихожанка… бывшая потомственная экономка рода Басарабов-Дракулешти. Изгнанная по подозрению в содомских грехах и связи с нечистым, она влачила своё существование, пока высокая графиня Эржбет не пожелала прослушать ее сказки о ценной китайской фарфоровой вазе, попавшей в замок ещё при Владе Третьем, Басарабе, при жизни именованным Цепешем, а после смерти Дракулой.

..

Плотно закрытая дверь в зал внезапно распахнулась, и на пороге остановилась, придерживая юбки, миловидная девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, уже вошедшая в сладкую пору и ждущая новой, страшной и влекущей женской жизни. Ее лицо выдавало самое простое происхождение, но светлый овал не тронутого оспой лица был чист и по-своему прекрасен.

— Ваше сиятельство, заговорил.

.. — заторопилась она.

— Неужели? — отметила приятной улыбкой сообщение графиня.

— Какое первое слово произнёс наш сын?

— Его сиятельство произнес «Дай!», — смело произнесла нянька, наверняка зная о награде, ожидающей ее за подобную весть.

Последний луч, уходящего дня, проникший сквозь красную смальту окна, кровавым узором упал на драгоценный фарфор. Лежащая на полу Даркуля забилась в припадке под толстой рогожей, испуская вокруг себя резкие запахи нечистот.