Хроники особого отдела

Веселый же господин, складнее Ленки сказывающий живые картинки, тоже был там… Он невесть где найденным горящим мечом рисовал на земле круг, обходя гору. В горе что-то горело, будто страшный, чёрный поглощающий все живое глаз смотрел в мир и искал, искал... Прося, умоляя, заклиная кого-то неведомого: «кррровииии , пииить хочуууу».

На миг взгляд остановился на девушке, и гора вдруг... захохотала. Белый от напряжения господин беззвучно закричал ей «Беги!», а чёрный конь загородил своим телом ее от этого страшного взгляда.

Она развернулась и побежала назад, с большим трудом пробираясь сквозь густой, как пряжа старого барана-мериноса, воздух. Камни загораживали дорогу. Воздух толкал назад, кусты цеплялись за юбку крючкастыми ветвями… Наконец силы оставили ее и девушка упала, обеспамятев.

Только светлые лучи заката, опустив тонкие нити на лицо, смогли пробудить застывшее от ужаса тело. Ленка застонала и села на траву, с удивлением увидев, что смогла отбежать от горы не больше десятка шагов.

Немного в стороне, скорчившись лежал молодой господин, а рядом с ним стояла каменная фигура загородившего ее от ужаса в горе коня. Статуя. А где сам конь? Девушка с усилием повернула голову…

Коня не было. Да и самой горы не было видно. Там, где всегда блестела слюда, теперь стоял густой забор из тернового колючего кустарника.

— Что это? — спросила она, показав на выросшие за несколько часов растения.

Господин лежал с открытыми глазами. Он смотрел в небо. И так смотрел, будто обмануло его в чем-то.

— Незер атарах кетер (иврит: венец царя), — был невнятный ответ.

Потом мужчина посмотрел на неё и сказал:

— И тебе тоже придётся нести свой терновый венец, Ленка. Не смог я с тебя снять его дерьмо... коснулся он тебя. Но все равно, поверь мне, иди вперёд и никогда не оглядывайся. И хоть позади тебя в результате окажется вонючая стена, но ты молодец.

Они с трудом добрели до дороги. Им повезло, когда двух совершенно изможденных, словно обескровленных людей подобрала проезжавшая телега.

Через неделю странный барин с трудом смог подняться с полатей и, оставив ещё три золотых монеты, посоветовал девушке ехать ближе к Бухаресту. Прощаясь, сказал, что его зовут Ян.