Шаг в сторону

Давайте к столу, что ли!..

– Никшни, сыне! – одёрнул Йожин. – Поимей стыд, тут неупокоенные по замку бродят, а ты брюхо набивать собрался!..

– Кстати, а хозяев кто-нибудь видал? – поинтересовался Гюнтер. – Кажется, среди тех, кого мы завалили, таких не было.

– Мы с Миром во дворе положили с дюжину, – сообщила Кристина. – Кажется, не видели. Хотя, чтоб наверняка сказать, их теперь по кусочкам складывать надо, как ту мозаику!

– Дочь моя… – печально покачал головой отец Йожин, но продолжать не стал.

Хозяева обнаружились в своих покоях.

Обнажив сабли, Адам и Мирослав приоткрыли дверь и вступили в полумрак комнаты. Окна задёрнуты шторами, смятая постель под балдахином пуста. По обе стороны двери высились треноги с бронзовыми чашами, и запах благовоний ещё не выветрился до конца. Понятно - жгли охапками ароматные травы, надеясь не пустить заразу…

Надеялись зря. Комната показалась пустой, но за кроватью что-то зашевелилось, медленно распрямилось.

Всё, что осталось узнаваемым в господарыне Шаблецкой – её золотистые волосы, теперь спутанные и слипшиеся на концах от крови, но всё так же украшенные жемчужной сеткой.

Сквозь завесу волос на охотников пялилось нечеловеческое лицо с распахнутой, перемазанной в крови зубастой пастью. Руки с растопыренными пальцами тоже были черны от крови по локти.

– Здравы будьте, пани, – хмыкнул Мирослав. – Звиняйте, мы, кажись, не вовремя! Вы тут, похоже, обедать изволите? – за кроватью на полу он разглядел растерзанные, полуобглоданные останки, обгрызенную голову с уцелевшими клочьями бороды: хозяйка угощалась собственным мужем.

– Ну так мы попозже зайдём, не скучайте!..

Мертвячка затряслась, завыла и ринулась на охотников. Но Адам и Мирослав уже выскочили из комнаты, захлопнув дверь; а для надёжности лейтенант просунул в ручку схваченный со стола тяжёлый подсвечник. Дверь мелко задрожала, изнутри послышалось рычанье и клацанье зубов.

– Чего мы её сразу-то не завалили?

– Головой думать надо! – Адам постучал пальцем по лбу. – Мертвяк мертвяку рознь: ну как, за высокородных господ потом с нас спросят?

– Кто спросит-то? – не понял Мирослав.

– В смерти все равны, что господин, что пастух, что прелат: черви всех одинаково жрут.

– Да? А ты не думал, – выразительно взглянул на него Адам, – вдруг, их всех ещё как-то вылечить можно?

– Кого? Покойников? – сержант непонимающе хохотнул. – Ты что, грибов дурных наелся? Ты хоть кого-то знаешь, кого от смерти излечили?

– Знаю. Лазаря.

Мирослав поперхнулся смехом.