Шаг в сторону

Бах! Бах! Бах!

Девушка извела добрую меру пороха, без счёта пуль, намного меньше – крестов-мишеней. Пару раз обожгла щёку порохом (и чудом уберегла глаз - искры пыхнули снопом!), единожды подпалила волосы, «надкусила» большой палец курком до крови… Но ничто на свете не остановит её на выбранном пути!

Бах! Бах!

Порох, свинец и огонь. Честные, верные союзники. Вернее любого человека, вернее друга, вернее той или того, с кем делила ложе… Они не предадут! Главное, чтобы тебя не подвели крепкая рука и зоркий глаз.

И Кристина вновь и вновь стреляет. И всё чаще летят щепки от крестов.

Бах!

*****

Кристина проснулась от доносившегося снаружи шума. Распознав конское ржание и пение рогов, она поморгала спросонья, а потом решительно встала с постели. Агнешка рядом сонно завозилась, пробормотав «Не уходи, ммм…», попыталась удержать – но рыжеволосая охотница подошла к окну и распахнула настежь, впустив в комнату холодный ветер.

Небо над замком, проплакавшееся грозой и ливнем, стало куда светлее, чем вчера.

Во двор замка въезжали всадники. Все, как один, в чёрных плащах с островерхими капюшонами, под которыми белели накидки поверх доспехов. Вереницей вползали в ворота телеги, на которых громоздилось что-то бесформенное, огромное, укрытое рогожей – и что это там торчит из-под ткани на одной из телег, неужто, латные ботинки? Но какие огромные!.

На знамёнах, что трепыхались над головами пришельцев, красовались чёрно-белые лилейные кресты – а на нескольких был вышит пёс, держащий в пасти факел.

– Кристина… – Агнешка неслышно подошла со спины, обняла охотницу, прижавшись мягкими грудями и животиком – да так и застыла, лишь взглянув через плечо. – Кто это?!

– А ты на собаку глянь, – проговорила сквозь зубы Кристина. – Псы Господни, милая. Доминиканцы.

Глава 4. «Решением военного совета…» или отец Иосиф прозвищем «Йожин»

– Значит, – отец Йожин отпил глоток пива и со стуком поставил тяжёлую кружку на столешницу, – вы, брат мой, утверждаете, что весь этот ужас, коему мы имеем несчастье быть свидетелями – всё же не предвещает скорый конец света, о чём так долго вопили на каждом углу простецы и лжепророки?

– Совершенно так, – подтвердил брат Ипатий; а отец Ансельм прищурил старческие веки и склонил голову, увенчанную седой тонзурой.