Шаг в сторону

– Если позволите, святой отец, – внезапно оживился Мортенс, доселе сосредоточенно слушавший, – это наводит на очень интересные мысли относительно того, где в человеческом теле располагается душа! Я, признаться, в последние дни много думал об этом, как раз относительно мертвецов… Платон в своих трудах полагал, что душа делится на три части: разум, размещающийся в голове, доблесть, коей место в сердце, а также плотские страсти, помещающиеся в желудке. То есть, с ваших слов, надо лишь нарушить вертикаль, связывающую все эти части – и, если прав Джейсон Пратензис в своей «De Celebri Morbis»…

– Мортенс! – не выдержав, оборвал капитан.

– Ты, мать твою, как понос – внезапен и безудержен! Тут серьёзные дела говорят, а тебе лишь бы потрепаться!

Хуго, смутившись и обидевшись, умолк.

– Не сомневаюсь, сын мой, что ваши измышления очень интересны, и могут послужить к преумножению знания, – примирительно сказал отец Ансельм. – И всё же, как мне кажется, вы совершаете изначальное упущение, сравнивая богоданную человеческую душу с той мерзкой сущностью, что приводит в движение кадавра.

Хуго совсем приуныл. Ещё и от запоздалого раскаяния за то, что распустил язык перед монахами: а вдруг святые братья сочтут его пустозвонство ересью, заслуживающей праведного очищения калёным железом? Кто их знает, коварных рясоносцев!

– Но ваша тяга к знаниям похвальна, юноша, – подбодрил его старый доминиканец. – В конце концов, как я уже сказал, знание – наше оружие в борьбе с нечистыми отродьями.

И пусть иные братья по вере меня бы не поддержали – я считаю, что в сей борьбе негоже пренебрегать никаким знанием, – он выразительно обвёл взглядом всех за столом.

– Досточтимый Хасан Сулейман бен Ибрагим аль-Мариам Берту, – Ансельм выговорил имя без малейшей запинки, и Гюнтер с Йожином уставились на него поражённо и завистливо, – искушён во многих науках. Он выдающийся математик, медикус, но, в первую очередь – мастер искусства алхимии, постигающего связи и противоречия материй и сил, что слагают наш бренный мир.

Его умения уже не раз сослужили нам добрую службу в войне против адовых полчищ, и он ручается, что супротив нынешней напасти тоже будет весьма полезен.

Хасан-ага огладил ладонью бороду, прикрыв тяжёлые веки.

– Высокоучёный рав Элия, – продолжил Ансельм, и старый иудей приосанился при упоминании своего имени, – владеет тайнами жизни, разума и души, веками передававшимися и преумножавшимися средь мудрецов народа Израилева.