Шаг в сторону

– Уложим дохлятину в землю, да пойдём гулять! Глядите веселей, ваша светлость, вас прекрасная дама из похода ждёт… Аж две! – добавил он с ухмылкой, взглянув на Кристину. Та фыркнула и показала ирландцу язык. А потом, не удержавшись, одарила Эрика улыбкой. Юноша зарделся и ткнул золотыми шпорами в конские бока.

Хуго проводил взглядом барона, ускакавшего в сторону тракта. Конница должна укрыться за холмами, за вагенбургом, и ударить мертвецкому войску в тыл, когда придёт время. Если придёт. Мирослав обещал чего-то там начудесить для коней, чтобы не шарахались от мертвецкого духа.

Все были чем-то полезны. Гюнтер и отец Ансельм сейчас были там, внизу: раздавали последние приказания пехоте, которой предстояло встретить мертвецов в ложбине. Эрик возглавит конную атаку. Мирослав тоже чего-то хитроумного намутил… А вот он, Хуго Мортенс, вдруг почувствовал себя никчёмным.

Когда планировали грядущее сражение, насчёт бывшего студиозуса и столь же бывшего пикинера, капитан Швальбе был однозначен: «Нахер! Медикусов и всяких прочих ослов – в тыл!.

. Простите, уважаемый Хасан-ага, это не про вас!», добавил он, на что сарацин снисходительно хмыкнул. Хуго определили в лекари: врачевать укушенных и ободранных, чтоб не пополнили внезапно собою шеренги мертвецкой армии. С одной стороны, вроде и облегченье – проще, чем стоять с пикой наперевес перед катящейся волной врагов, силясь не обосраться! С другой… тяжко было на душе.

Словно там, в гуще боя, он был бы полезней. В треснутых очках, с мизерными колдовскими познаниями, причинявшими больше бед, чем пользы… И всё равно, свербело под сердцем.

А вдруг?..

– Держись тут, Бывший, – кратко напутствовала студиозуса Кристина; и со штуцером на плече ушла по склону. Ей предстояло немало работы – среди тех стрелков, что будут сдерживать мертвецов, отстреливая самых опасных.

Хуго огляделся, выискивая взглядом тех, с кем предстояло остаться в тылу. Хасан-ага и рав Элия, само собой. Мирослав – вот он, расхаживает, грызёт усы и накручивает на палец кусок фитиля, с которым не расстаётся с утра.

Был тут и отец Йожин - сосредоточенно молился, сцепив руки и закрыв глаза. Непривычное дело!.. Да и, правду сказать, вид у монаха был далёк от благочестивого. Помимо вечной рясы, Йожин надел толстые перчатки и наручи из клёпаной кожи – а с верёвочного пояса свисал здоровенный бельдюк, похожий на кухонный тесак и гранёный мясницкий крюк. При виде этих орудий Хуго сглотнул и сложил пальцы руки «козой», ограждаясь от зла.