Шаг в сторону

Эх, Карел-Карел… Придётся добавить к счёту ещё двоих-троих – за чеха.

И тут же все мысли сгинули. Проломив тушей цепь укреплений, прямо на него вывалился страховидный мёртвый гигант. Головы его лупали глазами и разевали рты, безобразные конечности (где три-четыре руки срослись воедино, где пара ног, где то и другое вперемешку – да ещё и жопа чья-нибудь на сгибе торчит, прости-господи!) с паучьей сноровкой переступали, упираясь в землю пятками и растопыренными ладонями и подтягивая голема вперёд.

Збых схватился за грудь: не от внезапного сердечного приступа, стыдно ландскнехту помирать такой смертью – а нащупывая под дублетом ладанку с щепоткой пепла Святой Аполлены (ежели не врал ушлый палач Каспар из Пассау, всучивший сомнительную святыню за резанный магдебургский грош).

Прошептав краткую молитву и приправив ругательством, взялся покрепче за протазан:

– Эй, панове, навали-ись! – прокричал он. И первым ринулся вперёд; за ним – ещё двое, трое пикинёров… Острия четырёх пик разом вонзились в плоть великана.

Монстр застыл, тупо уставившись всеми глазами на торчащие из него древки. А потом взмахнул лапищей – и одним ударом перебил все пики, хрустнувшие тростинками.

Збых вскрикнул от боли в отсушенных руках… а в следующий миг боли не стало. И вообще ничего не стало, кроме необычной лёгкости, да ещё земли и неба, переворачивающихся вокруг. Увы, полёт был краток: отшвырнутый сокрушительным тумаком твари, старый ландскнехт хрястнулся всеми костями оземь.

Боль не заставила себя ждать.

Да такая, что на миг старик решил – сейчас и впрямь сердце остановится… Издав мучительный стон, он с великим трудом опёрся на локти, приподнял голову, но тут же закашлялся, его вырвало. Сквозь застивший глаза туман он с трудом различил в жухлой траве чёрное, алое… Кровь. Что-то внутри порвалось, он это чувствовал, и теперь изломанное тело истекало жизнью, как старая бочка пивом. «Совсем рассохся, старый хрен!», мелькнуло в голове.

В голове всё плыло, перед глазами двоилось и расплывалось; но всё же Збых разглядел мясную гору монстра, неспешно ползущего навстречу – дабы смять, раздавить и двинуться дальше.

Сбоку с яростным и отчаянным воплем набежал Франтишек, замахнулся и рассадил одну из голов клевцом… В следующий миг сжавшаяся в кулак лапа обрушилась самому Франте на голову, переломив его и вбив в землю. Збых зажмурился, стиснув зубы, и слёзы побежали по небритым щекам.

– Эй! – сквозь звон в ушах расслышал он.