Шаг в сторону

– Опасно пускаться в путь сейчас, тем более, при ваших потерях… Мы соберём здесь оставшиеся силы, разведаем окрестные земли. Надо убедиться, что нигде больше не осталось нежити!

– Не могу, отче, – покачал головой Гюнтер. – Мы должны выследить того ублюдка, который был в этом замке и принёс сюда проклятие. У нас не так много зацепок – но мы, по крайней мере, знаем, в какой стороне его искать.

Он кивнул в сторону Мортенса. Бывший – замотанный в шарф по самый нос, в своей извечной шляпе с обвисшими полями – держал в руках странное и жутковатое приспособление: деревянный круг, размеченный по краям резными символами, к которому была серебряным гвоздём прибита кисть мертвецкой руки.

– Большой отряд привлечет куда больше внимания, – продолжил капитан. – А так у нас хотя бы есть шанс.

– Что ж, – отец Ансельм тяжело вздохнул. – Мы будем молиться за ваши души… Брат Иосиф, погодите немного.

Когда Йожин приблизился, старый рыцарь бережно снял со своей шеи волосяной гайтан с потемневшим от времени серебряным крестом.

– Сие святой энколпион. Крест с заключёнными внутри мощами святого Исидора Хиосского. Многие годы он хранил меня на пути… Берите. Пусть теперь он сбережёт вас. Дорога ваша тяжела и опасна, и да поможет вам Господь в вашем благом квесте!

И, не слушая возражений смущённого Йожина, надел крест тому на шею. После чего крепко обнял монаха.

Провожать девенаторов вышли многие. Брат Ипатий с рукой на перевязи; Хасан-ага и рав Элия – старый иудей опирался на клюку, но уже смотрел с обычной своей язвительной насмешкой. Йохан и Гретхен не вышли – беловолосый колдун всё ещё отлёживался в покоях замка, и никто не мог сказать, когда он встанет на ноги. Сестра не отходила от него, чему, кажется, был только рад Хуго Мортенс. Гюнтер догадывался, что меж Бывшим и седьмой дочерью седьмого сына вышла размолвка – но подробностей не знал, да и не хотел.

Эрик вышел с Агнешкой, к подолу которой льнули детишки Шаблецких. Девушка и малышня в последнее время не отходили от барона, и Гюнтер, глядя на них, понимал, к чему всё идёт. Что ж, морганатический брак не самое разумное решение – но кто теперь запретит хоть что-то мальчишке, оставшемуся последним в своём роду? Разве что сам Папа. Да и то, Рим слишком далеко.

– Бывайте, вашсветлость! – попрощался Медведь.