Шаг в сторону

- Так с чего это мы ночью явимся-то? - уточнил сержант, вроде бы ненароком, положив ладонь на рукоять старинного венецианского фальшиона, коим воины за веру чуть ли не при Лепанто нечестивых агарян от плеча до седалища разваливали.

- Полнолуние сегодня, - решился на ответ трактирщик.

- И что с того? Анхен-с-зубами в лесах местных поселилась? - вспомнил сержант детскую немецкую страшилку, бытующую в этих местах. Сам он родом был из Чехии, где подобные ужасы не водились, но заносчивостью не страдал, и уши держал раскрытыми везде.

Кто знает, когда пригодится крупица чужой мудрости?

- Ага. С зубами. Только не Анхен... Не успеете вы Дракенвальд насквозь проехать, хоть сейчас и утро. Хоть весь день скачите, но все одно в лесу ночевать придется. А в лесу многое есть... Надо еще затемно выезжать! А лучше стороной ехать. Чем сторонее, тем лучше.

Сержант с некоторым разочарованием кивнул. Усмехнулся, поняв, что ничего серьезнее стариковских страшилок не последует:

- Понял я тебя, понял. В лесу есть многое, с зубами, и ночью приходит.

Лаской пугаешь, что ли? Или куницей? Или, может, под каким бревном матерый барсучина запрятался? С вооот такими зубищами? Или ты так намекаешь, что в ваших краях банда голодных шведов заблудилась?

Ландскнехт презрительно фыркнул, запрыгнул в седло, еще раз фыркнул с высоты и, пришпорив коня, выехал со двора.

Трактирщик перекрестился. Поцеловал нагрудный крест, сжимая его узловатыми от старости пальцами, заботливо спрятал под рубаху. После, еще раз перекрестился, глядя на первые лучи света, встающие вдалеке.

..

Дракенвальд, "Драконий лес" - несмотря на название, обязанное устрашить робкого путника, ничем не выделялся среди череды многочисленных лесов Европы. Лес и лес. Может, тут когда-то, действительно водились драконы, но сие было столь давно, что истлели не только кости ящеров, но и какие-либо легенды. Сегодня же, это была самая обыкновенная чащоба. Ели, сосны и пихты, вперемешку с всякими лиственными. Буками, вязами, грабами и дубами самых разных видов.

О тех деревьях, что сбрасывали листву на зиму, сержант мало, что мог сказать - жизнь у него сложная, не до знакомства с монашескими трудами о природе. Зато о хвойных породах Гавел знал исключительно много - одна из банд, где служил сержант, как-то взяла несколько кораблей, доверху набитых строевым и корабельным лесом. Гавела, как самого грамотного и хорошо знавшего науку синьора Пачоли, определили в помощь к квартирмейстеру.