Шаг в сторону

Плотник Ангелар там живет, с женой Тияной, да тремя детьми.

Жил. Теперь мертвый лежит. Одной половиной на крыльце, второй у забора. Между половинами кишки тянутся. А там и супруга. Что осталось от бедняжки…

Иосиф замер. Его скрутило от неописуемой боли. Преодолев себя, священник шагнул к крыльцу. Вывернул из цепкой холодной ладони мертвеца здоровенный мясницкий нож – почти польский корд, разве что клинок еще шире.

Трупов было множество. Их рвали, грызли, выкручивали, словно мокрое белье. Иосифа даже не тошнило – нечем! И сердце больше не болело.

Словно обросло непрошибаемой броней льда, толщиною в ладонь.

А вот и Мирча лежит!

Левой рукой старик ухватился за серебряную цепь, глубоко пропахавшую горло. Правой сжимает короткий ятаган. Клинок измазан чем-то черным. Что ж, гайдук как жил, так и умер! От москаля убежал, а от смерти – зась!

- Ну здравствуй еще раз, отец Иосиф!

Священник медленно обернулся. За спиной стоял Драган в облике человека. Весь в крови. Словно купался! Улыбается - видны удлинившиеся клыки.

Хищные! Белые! Острые!

- Боюсь, не смогу быть искренним и пожелать того же, - ответил Иосиф. В голосе священника не было ни ярости, ни гнева. Лишь тоска и ненависть к себе. Виноват в гибели всех только он один. Тварь, что напротив него – тоже виновна. Но не в той степени...

- Вы мне всегда нравились, отец Иосиф! Не поверите, но нравились! - тварь вдруг оказалась на расстоянии вытянутой руки. Неестественная белизна клыков завораживала, притягивала взор так, что и не оторвать.

– Позвольте, я помогу вам. Ведь вы же страдаете от осознания своей вины, я знаю, я чувствую!

Иосиф и сам не понял, как получилось. Снизу вверх ударил клинок, разваливая нечисти грудь, точно не нож в руках, но огненный меч. Вампир отшатнулся, испуганно глядя на тлеющие края раны. Второй удар снес половину черепа, а третий отрубил голову, упавшую на дорогу...

*****

Похудевший и бледный как мраморная статуя Иосиф стоял перед столом в просторной зале, ярко освещенной солнцем, проникающим сквозь высокие узкие витражи.

О стекло билась муха. Назойливо жужжала. Шуршали страницы. Скрипели мысли. Долгие, сухие, ржавые.

- Если все так и было, как вы говорите, брат Иосиф, то о новом приходе и речи быть не может.

- И сам не хочу, - каркнул он в ответ, сведенным горлом, переполненным сухой горечью.

- Но, в свете того, что случилось, мы знаем одно место, где вам будут рады - надо же, убить вампира обычным ножом...

Иосиф молчал.