Шаг в сторону

С кем-то стоял на одном поле, с кем-то пропивал последние деньги, ну а кого-то, в свое время, не добил. Случайных людей, в общем, тут практически и не было. Немцы, поляки, чехи...

Швальбе ко всем народам относился одинаково плохо, предпочитая хорошо относиться к отдельным людям. Искренне ненавидел он только шведов. Так уж сложилось! Ну и недавняя история с почти вымершей деревней любви к белобрысым тупицам не добавила...

Капитан сложил руки за спиной, еще раз оглядел похмельное воинство и начал:

- Вы не поверите, как я рад, что все мы тут дружно собрались! Кроме Альбы, хотя испанцам веры нет, все знают.

Потому и пропал в дороге! Зачем мы здесь, я объяснял. И вроде бы меня все поняли?

Наемники ответили недружным гулом, в котором угадывалось, как и согласие, так и пожелание капитану поскорее сдохнуть.

- Ну раз все знают, то слушайте еще раз! И не говорите, что не слышали! Сегодня у вас есть последний шанс сдрыснуть из Дечина по-хорошему. А то ведь если кто обосрется в бою, и решит отсидеться под кустом.

.. - Капитан вытащил на свет валлонку. Тяжелый клинок мелькнул в воздухе, уперся кончиком меж двух камней, - … то я, клянусь удом Святого Петра и прочих апостолов, разрублю трусу башку до самой жопы! И в горло нассу! И кишками потом…

На левом фланге один из наемников вдруг склонился в нелепом подобии поклона и начал шумно блевать, исторгая, казалось, не только вчерашний ужин, но и всю свою требуху.

- Гляжу, до печенок пробрало! - удовлетворенно хмыкнул Гюнтер, не договорив, что именно он собрался делать с внутренностями будущих паникеров.

- А это значит, что следующее мое действо и вовсе проберет до самых глубоких закоулков!

Пока капитан разглагольствовал и размахивал оружием, сержанты вытащили из сараюшки здоровенную клетку, заботливо укрытую от чужого взора плотной тканью. Из клетки доносились нехорошие звуки. Сержанты, мерзко улыбаясь, отступили за клетку. Возле нее остались Мирослав с Кристиной.

Наемники тут же уставились на девушку. Один из бойцов рефлекторно потер сперва пах, затем коснулся подбитого глаза.

Страсть, она вспыхивает сухим порохом! Жаль, сначала ее потушило округлое колено Кристины, а затем угловатый кулак Гюнтера.

Швальбе закончил потрясать шпагой, сунул в ножны, повернулся к клетке. Мирослав заулыбался вовсе уж гаденько - кое-то из солдат на всякий случай ухватился за оружие - такие ухмылки ничего хорошего не сулят.

- Выпускайте Кракена!

Чернокнижник и девушка-стрелок нырнули под полог, завозились.