Шаг в сторону

Того же Мартина, к примеру, когда окончательно заживет рука…

Мирослав прокашлялся, требовательно постучал кочергой по доске:

- Продолжим, господа хорошие, а то и до вечера не управимся. Ибо рассказать предстоит многое! Возражениев, надеюсь, не последует?

Естественно, не последовало.

Мирослав снова прокашлялся, отпил воды из графина, стоящего под доской и принялся рассказывать. Закончив с многочисленными видами оборотней, перешел к суккубам – демонам разума

Достал и навесил на грифельную доску раскрашенные гравюры с изображением.

Показал изображения форм-обманок, прелестнейших дев всех расцветок, одежек и верований. И про каждую у него нашлось, что рассказать:

- Вот эту, в юбке из камыша, с зелеными волосами и лягушьими глазами, с литвина сняли. Креститься крестился парень, а веру предков сохранил. Через что и поплатился жизнью, душой и обеими ногами.

А вот эту, девку с членом, насилу порубили, я чуть от хохота не умер – ее рубим, а член болтается, по ногам нас бьет, подсечь норовит.

В Мадриде к мавру одному подселилась, озорнику такому. Когда порубали суккубку, да по дому прошлись - от того мавра только ухо левое оставалось, остальное схарчила.

Показал страшенную истинную форму, с крыльями нетопыря, хвостом и шипами. Пустил по рядам гравюры с тошнотными набросками внутренностей демонов, с подписями желез и органов. Подписи были странные – с циферками и странными обозначениями.

- Господин профессор, а зачем подписи? - с задних рядов поднялся здоровущий чех, Раза в полтора больше Гавела, с пудовым крестом на шее.

Гравюру чех держал левой рукой - правой неистово крестил разноцветные потроха чертовок.

- Ибо из любого зла можно добра наковырять, господин студент! За каждую железу иудеи из Праги, Господь их храни, золотом по три веса платят. Да и испанским братьям во Христе потроха на пользу, но об этом позже…

Рассказал сержант и о защите. Молитвой, серебром, плевком в харю и добрым ударом в переносицу надлежало защищаться от любой зловредной бабы, в коей чувствовалось что-то недоброе… Но рекомендовал с плеча не рубить, дабы не распугать честных шлюх и добрых маркитанок.

Дабы надежнее выходило, зловредную тварь следовало грохнуть пулей в голову, после чего отрубить остатки и сжечь земляным маслом или каменным углем. Дрова не спасали – тело лишь обугливалось, и через время оживало.