Хроника лишних веков

И увидел я увеличительным взором, что темная магма, разливающаяся из недр планеты и поглощающая ледяные кристаллы огромного города, стынет и распадается на отдельные молекулы и атомы, на коней и меховые шапки. И магма эта была не что иное, как безудержная орда гуннов, гуннов, гуннов, гонимых из недр наверх неведомой подъемной силой...

И вдруг услышал я голос за мной и на миг весь сфокусировался, превратился в знание, что это голос того, кто стоял надо мной там, в пустой Валхалле, кто собрал меня потоком во вселенскую линзу и направил на планету, прямо в воронку извергавшегося гуннского хаоса.

И я услышал слова на неведомом, но ясном языке, которые мне надлежало понять сразу, но познать многим позже:

- Свободный входит в исток. Свободный входит в предел времени.

И в тот же миг я вонзился в воронку...

НЕЧАЯННОЕ ПРИШЕСТВИЕ

Планета Земля - пределы гуннов - весна 449 года от Рождества Христова

Время хрустнуло, звонко расплескалось обломками, обожгло.

Я вынырнул судорожно, винтом.

Глубина - времени ли, воды ли - была меньше, чем по пояс.

Я открыл глаза и прежде, чем вода, стекавшая с головы, снова залила взгляд, увидел. Берег был рядом, шагах в десяти. По нему вдаль - к темному лесу - прытко убегал человечек, напомнивший мне шамана - весь в лоскутьях шкур и в смешной рогатой шапке, раза в три больше его головы.

Я стоял так, радуясь ледяной мягкой глине под ступнями, нагой, как Адам, и, как Адам, ничуть не противясь своей наготе.

Я был очень жив, просто невыносимо жив. Мышцы просили движения, кожу приятно пекло.

Глаза залило с волос, и я закрыл их, зажмурил. Пахло вокруг жизнью - свежей водой, травой и теплым дерном. Где-то тенькала птаха. Как я тут, не открывая глаз, помечтал об огромном белоснежном полотенце, о том, как хватить бы сейчас рюмку-другую, потом одеться поплотней, но легко, прошвырнуться по лесу, посмотреть, где там что по весне успело проснуться, ожить.

Круги разошлись, отразились от неведомых берегов памяти - и зарябило... мороз... мутные вагонные стекла... испуганные глаза генеральской дочки... беспомощный саквояж... пробитое пулей стекло... багровое пятнышко на виске полковника Чагина... глаз шамана... боль... Валхалла и одинокий бог Один с мечом, пронзившим глаз кому-то на снегу...