Хроника лишних веков

Рассуждения эти, вся эта самоотверженная ирония - лишь игра памяти, фантазия бездвижной харбинской ночи. Мог ли голый, снова начинавший замерзать человечек, провалившийся в чертову дыру, так складно размышлять?

Я попросил у него прощения, у убитого, - и взял себе его одежду и его деньги. За это я пообещал ему похоронить как-нибудь более или менее по-человечески, опыт был далече - в манчжурских снегах за тысячи десяток тысяч верст и полторы тысячи лет отсюда. Я порадовался... ну да, порадовался - лишь тому, что он еще не успел совсем закоченеть, а то бы тащить его к лесу было бы очень трудно.

.. Значит, был убит совсем недавно. Может, в тот самый миг, когда я падал с небес... Я оттащил его от берега, согнул, приподнял, взвалил на плечо и понес, откуда только силы взялись, кто их дал мне взаймы?

Пока я тащил коченеющий труп, в стороне началось еще одно движение. Откуда-то появились и теперь приближались ко мне крепкие мохнатые человечки на коренастых лохматых лошадках.

"Вот и гунны, - подумал я без усилия, поелику все мои усилия тратились на вольную ношу.

- Легки на помине".

Я вспомнил уже почти родную Полинезию... Но там меня ждали заранее, я плыл по рекомендации. Я вспомнил Миклухо-Маклая, но г-н Маклай появился на туземном берегу уже готовым божком - в сюртуке, при галстуке и, кажется, с зонтиком. Ничего толкового он здесь мне посоветовать не мог - и я его прогнал, оставшись совсем один.

И я, помимо гробовщика, сделался фотографом... Я хладнокровно, как теперь помнится, наводил глазной фокус и делал в памяти групповой этнографический портрет.

Круглые головатые лица, свирепый прищур... Крепенькие всаднички были ладно обернуты до плеч шкурами, схваченными накрест ремнями наподобие портупей; их ноги снизу до жилистых темных ляжек тоже были обернуты кусками шкур и обкручены ремешками. Но шапки были венцом варварского одеяния: на головах высились простроченные бисерными узорами бугры светлой дубленой кожи, а с бугров ниспадали между лопатками широкие кожаные хвосты, отороченные рыжим мехом. .. И рассыпчатый блеск золота на всем - серьги, браслеты, пряжки, сбруя. Гунны на своем пути очень разбогатели!

Только я подумал "чему быть, тому не миновать", как вдруг в полусотне шагов всадники придержали коней, словно наткнулись на невидимое препятствие, покрутились немного, что-то гортанно выкрикивая друг другу, а потом разбились и стали заезжать полукольцом.

Тут только я остановился, но свою тяжкую ношу не оставил.