Хроника лишних веков

В ней хранилось облако сандалового аэра, а в облаке - красивое двуспальное ложе с хорошенькими подушечками, полдюжины пестрых, расшитых тюфяков, сложенных кольцом, увесистый сундук темного дерева с бронзовыми накладками, низенький резной столик, резной стульчик, а при столике - стражами две витых бронзовых треноги с погашенными глиняными масляными лампами на широких блюдах. В моей памяти остался ясный фотографический отпечаток той заповедной роскоши.

В следующее мгновение я узрел, что грязными, зверскими ножищами попираю великолепный восточный ковер.

- Мой гостеприимный хозяин, - выразился я. - Никто только что выбрался из пещеры Полифема, хитон его не праздничен и грязные сапоги не ко званой трапезе.

Лиловой птицей полетел в сторону плащ моего нечаянного покровителя. Сам он молча сделал мне знак-повеление двинуться вперед и встать прямо под падавший с несведенного свода свет. Я повиновался. Он шагнул мне навстречу.

Позади меня колыхнулся воздух, возникло чье-то присутствие. Он не подал вида.

- Кто ты, Никто? Откуда? - впился он в меня взглядом, дыша близко винной гарью и застарелым зубным мученьем - но был красив и художественен лицом, даже надвинувшись вплотную и выдавая болезненную рыхлость кожи и мимики, карикатурно приметную при освещении сверху. - Кто ты? Ант? Склавин? Танариец? Литв?.. Где ты учился? Ты не похож ни на кого. Ты пахнешь, будто только что из бани, а не с дороги... Что у тебя с глазами?

- Что? - не понял и испугался я.

- Похоже на излияние крови прямо в зрачки, - указал он мне поочередно в оба глаза.

- И ты видишь обоими?

Я растерялся. По-настоящему растерялся - кажется, впервые за целую жизнь. Прикрыл ладонью поочередно оба глаза. Никаких отличий в портретах хозяина не было: даже в полусумраке я четко различал каждую морщинку.

Прикрывая свои глаза, я поочередно придумал два ответа - левый и правый, полную ложь, похожую на правду, и возможную правду, в которую трудно и страшно было поверить самому.

- У меня есть два ответа, - так признался я, собравшись с мыслями и пытаясь удержать его взгляд.

- Один больше похож на правду. Путешественник из страны, допустим, баснословных сидов, ограблен в пути - и вот занесен сюда неведомым ветром. Но это - неправда. Правда такова, что я сам в нее с трудом верю. Я украден духами из иного века, из очень далекой страны и заброшен сюда нагим и мокрым, как только что родившийся младенец. Кто я? Моего народа пока нет, поэтому я мог бы назваться и гиперборейцем.