Хроника лишних веков

- Вождю Эдекону! Немедля! - отдал он команду и коротким взмахом руки метнул конного вестника далеко прочь, сквозь орду.

"Эдекон... Эдекон... - вспоминал я, услышав знакомое имя. - Да это же отец Одоакра, полководец Аттилы! - вспоминал я курс Истории. - Одоакр свергнет последнего римского императора".

Вспоминая Историю, я огляделся. Орда раздалась, оставила нам широкий круг пустой свободы и глядела в него издали с опасливым любопытством. Казалось, что все кругом безоружны.

- Посланник небес! - нарочито громко обратился ко мне Демарат, он переменил позу для общения с равным и больше никого, кроме меня не видел.

От речки вдруг по-родному, по-дачному потянуло холодком... и где-то уютно поржала лошадка... и это показалось мне настоящим чудом... можно было жить дальше даже здесь.

В шатре уже торжественно пылали светильники, узоры-веточки искрились на зыбких стенах. Гипостратег усадил меня на тюфяки, а потом сам долго и важно устраивался.

Скатерть-самобранка вновь возникла между нами.

- Ниса! - кликнул гипостратег.

Ниса, возникнув из небытия, уютно уселась сбоку от гипостратега, готовая слушать и не быть.

Я тронул ее взглядом, как мог, бережней.

Она оказалась не похожей на ту, которую я успел вообразить: заметно полновата, широкое лицо, глаза мельче и темнее... и сероватые дуги под глазами, и подрумяненные щеки. "Нет, нет, все равно хороша собой", - убедил я себя. Она же смотрела на меня, глядя при том чуть в сторону, а губы держа коротко и строго.

- Между прочим, римская гражданка, хотя и египтянка по рождению... - заметил Демарат, сам разливая умелой властной рукой, он явно не желал присутствия никаких слуг, рабов или телохранителей. - Нисаэрт, красивое имя. И что она здесь делает, в этой выгребной яме, ума не приложу.

Ниса свела перышки бровей, собрала морщинки на лбу и, вытянув верхнюю губку, прикоснулась к вину.

Поглядев на ее губку издали, я закрыл глаза и во тьме упоенно глотнул раз, другой и еще.

Демарат уже направлял ко мне горлом пузатый серебряный сосуд.

- О-о! - оценил он мою прыть. - Вот что надо было показать варварам. Отступились бы сразу. Амвросия на Олимпе крепче?

- Крепче! - подтвердил я. - Гораздо крепче.

Огни светильников и маленький уютный мир, ими освещаемый, и мое тело, и мои мысли - все потеплело и невесомо воспарило над всеми страхами, прошлыми и будущими.