Хроника лишних веков

Привычным падением гипостратег повалился набок, и Ниса успела подхватить его голову и устроить у себя на ногах.

- Я испробовал все на своей шкуре, - сказал он оттуда весело и безразлично. - Я знаю, что чувствуешь, когда раскаленное железо проникает в твое собственное мясо... когда стрела пробивает грудную клетку... Согласись, очень любопытно узнать, как тебе, когда сгораешь весь в мгновение ока.

- Еще приятней сыграть в кости с самим Зевсом Вседержителем, - намекнул я.

- Ты прав... хотя порой скука одолевает быстрее.

- Демарат поднялся, и вновь на несколько мгновением мы остались только вдвоем в неземном, кромешном пространстве. - Но я помогу тебе найти того, кого ты ищешь.

- Ищу не я, - поспешил я отбояриться: мол, и я не я и лошадь - не моя.

- Разницы нет, - сказал, отрезал Демарат. - Раз у тебя нет выбора... Я постараюсь помочь и, может быть, в тот день... - Он подмигнул мне и указал на шкатулку.

- Не знаю, как тебя благодарить... - развел я руками.

И мы, рассмеявшись, свалились с темных высот на землю.

- Ни слова больше, - приказал гипостратег. - Только поэзия, женщины и вино.

- Одно - последнее, - уперся я. - Как у висельника...

- Как у распятого христианина? - уточнил гипостратег.

В великомученики я не годился - да и не к месту было.

- Чем все же не угодила вам Империя, которую вы с таким старанием возводили латинскими руками? - поспешил я.

Демарат поморщился сначала.

- Пытались построить храм справедливости.

.. Платонову республику без тирана... - вздохнул он. - А стала получаться, как в еврейских преданиях, Вавилонская башня.

- Уж поверь мне, Демарат, этот фокус будет повторяться с завидным постоянством, - честно разочаровал я его.

Но он уже и не думал грустить.

- Значит, поэзия, женщины и вино, - с тем большей утвердительностью изрек он.

Трижды заходили крепкие, загорелые ноги, и крепкие, загорелые руки ставили на ковер бокастые кувшины.

Демарат грустно и протяжно читал Анакреонта, Алфея и кого-то еще, кого я в гимназии не проходил.

Я тоже подхватил было на память Анакреонта, но потом перескочил на русский, на Тютчева и, кажется, все стихи подряд кончал одним и тем же:

"Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила".

Видно, запало в душу. Ниса танцевала нам, изображая Айседору Дункан. Ни дать, ни взять - декадентская вечеринка эпохи падения Римско-Российской Империи...