Хроника лишних веков

Огромные ручищи вмиг добрались до меня, выволокли наружу, в атмосферу тяжелого амбре и - я так и не понял где: то ли в естественном водоеме, то ли в огромном корыте - меня живо обмыли очень холодной водой и натерли благовониями, как труп к бальзамированию.

Потом поставили на ноги и надели на голову мешок с прорезью у подбородка.

- Стоять можешь? - раздался вороний вопрос на плохом эллинском.

Я попробовал и буркнул в мешковину:

- Могу.

- Идти можешь? - последовал второй вопрос.

- Куда? - по-интеллигентски вильнул я.

Вместо ответа меня грубо развернули, куда надо.

Я шагнул неуверенно - раз, другой, третий. Ноги ломило, колени хлюпали - сколько дней я провел в лежаче-сидячем виде, кто бы сказал...

- Можешь, - подтвердили наружи.

Сильная клешня ухватила меня за локоть и повела, куда надо.

Шли долго - я успел устать.

По дороге с четкой периодичностью, точно натужный бой древних неухоженных часов, грубо и резко звякало, скрипело, отодвигалось.

Вдруг началась лестница, о которой меня предупредили резким рывком вверх... но я не догадался и все-таки споткнулся.

И с каждой ступенью амбре застойной выгребной ямы, в которую, кажется, ходили и люди, и лошади, и собаки, отступал под напором благовоний, в гуще которых сильнее всего выделялся сандал.

Могло показаться, что меня насильно ведут по чудесной лестнице прямо в небеса... Только ступеней до небес оказалось маловато... Потом начались коленчатые коридоры-лабиринты.

И вот внезапно я оказался в полной тишине и полном одиночестве.

Волна сандалового тепла накатилась на меня, едва не опрокинув.

Короткий вороний диалог произошел передо мной. Один голос - глухой и далекий - раздался первым вдали. Второй - гулкий - прямо передо мною. И снова донесся первый - явно перекрывая силу и волю первого.

Мешок был сорван с моей головы - и я невольно, до боли зажмурился. На внутренней стороне моих век отпечаталась белой тенью фигура римского полководца.

- Ты правильно делаешь, - раздался передо мною гулкий глас чистейшего эллинского наречия.

- ...Пусть откроет, - донесся дальний, вложивший в эллинскую речь сильный восточный акцент.

Я понял, что мне начали доверять, и осторожно открыл глаза.