Хроника лишних веков

Атлант снял с левой руки вторую боевую клешню, левой же рукой почтительно взял меня за левое запястье - и надел клешню на мою руку. В тот же миг клешня уменьшилась... Мягкая масса аккуратно сжала мою кисть... Клешня оказалась совершенно невесомой.

- Теперь следует согнуть пальцы. Так сжимают меч... От лица! - вскрикнул он, а губы не шевельнулись. - Так легко проткнуть себя насквозь!

Я отвел руку в сторону и представил себе меч.

Клинок молнией выскочил из клешни.

- Верно, - похвалил Сигурд-Омега.

Он осторожно взял мою руку и приставил конец меча к своему горлу, над кадыком.

- Замкнуть Кольцо воина низшего Круга имеет право только воин любого более высокого Круга, - сказал он. - Воину Белого Круга, полагаю, может помочь только Свободный. Он волен также пожелать мне войти в Валхаллу.

Я едва дождался, когда он отпустит мою руку.

- Не могу, - выдавил я из себя и отступил, увидев, как грозно сжались губы атланта.

- Свободный дал слово помочь, - напомнил он и шагнул навстречу. - Я всего лишь воин. Свободный вернет меня на два Круга ниже и выполнит обещание.

"Чагина бы сюда", - полоумно помечтал я.

- Самоубийство противоречит Закону, - продолжать спокойно увещевать меня великий воин. - Если Свободный не оставит мне выхода... если мне придется замкнуть Кольцо самому, то это будет означать небытие. Небытие даст мне большое преимущество в Войне... однако Свободный обещал мне прийти на Хариту.

"Ну и пришествие!" - цинично хохотнулось мне... но я уже ничего не мог изменить.

- Мне не известны обычаи Свободных, - сказал Сигурд-Омега, и мне в тоне его мысли, проникшей гласом в мозг, послышалась безмерная усталость. - Прошу извинить меня и отдать мне "лапу"...

"Лапу?!" - изумился я забавному наименованию боевой перчатки-клешни, совсем не подходящему для столь эпических дел, обрадовался, как ребенок, тому, что воин передумал и все обошлось, и протянул ему руку с уменьшившейся клешнею.

Сигурд-Омега одной рукой осторожно обхватил трехпалую клешню, направил на себя ее "средний" палец и, холодно глянув мне прямо в глаза, резко отвел в сторону "большой".

Синим, жгучим разрывом нас отбросило друг от друга на края площадки.

Я открыл глаза - зрачки заплыли кляксой, тенью ослепительной вспышки, я не мог различить сквозь нее ни неба, ни земли.