Георг де Вилар. Серебряная рота.

Тревожности добавляли и крестьяне, выглядевшие необыкновенно угрюмо и испуганно. Конечно, можно было бы объяснить этот их вид общим впечатлением безрадостности от местности, в которой они проживали, но чувствовалось, что дело в чём-то ином. Их быт показался мне каким-то особенно жалким, а немногочисленные дети напоминали маленьких старичков. Собак тоже оказалось крайне мало и выглядели они ещё более прибитыми, чем люди – всё время норовили отбежать в сторону и уже оттуда нервно помахивали хвостами, старательно демонстрируя своё пугливое дружелюбие и безвредность.

Наутро капитан вызвал к себе пятерых из нашего десятка – де Фуазье, Армана, Ланса, Венсана и меня. Преподобный Себастиан при виде нас вполне светски учтиво поклонился, что заставило задуматься о его происхождении. Выглядел он в точности так же, как и при нашей последней встрече и чёрная повязка по-прежнему была у него на глазах. Хорошим знаком показалось то, что он не стал в этот раз нас благословлять и крестить. Хотя внутри мелькнуло и некое сожаление, я хорошо запомнил то необыкновенное возвышенное чувство, которое он дал мне испытать, пусть даже и на короткий миг.

Нам ничего не стали объяснять и вскоре мы вместе с преподобным и капитаном выехали из деревни.

По дороге, петляющей мимо редких перелесков с чахлыми искривлёнными деревьями и поросших рыжей травой болотин мы добрались до ещё одной деревеньки. Она выглядела полностью вымершей и, похоже, таковой и была. Ни мычанья скотины, ни запаха дыма, никакого свежего следа человеческого присутствия.

Все следы были несвежими, дома и дворы казались в спешке покинутыми.

В самой деревне мы свернули и уже за ней поднялись на лесистый холм. С него открывался вид на небольшой рыцарский замок, построенный по старинной моде прошедших веков. Каменные стены с угловыми открытыми башнями окружал ров, напоминавший цветом болото. Подъёмный мост оказался опущен, тёмной дырой зиял открытый вход. Главное здание было этажа в четыре и выглядело довольно солидно, только крыша небольшой смотровой башенки на нём сидела как-то криво, будто сбитая набок, да и общая крыша, видневшаяся за зубцами, частично просела.

Впечатление от замка было таким же, как и от этой ближней к нему деревни – казалось, он тоже пребывал в полном запустении.Но, поскольку лошадей капитан велел привязать у первых деревьев, вне зоны видимости из замка, и сам замок показывал нам из самых густых зарослей, сделалось понятно, что замок всё-таки обитаем.