Георг де Вилар. Серебряная рота.

Я успел вовремя и оттащил его, чувствуя, как горят от стыда мои уши и не поднимая глаз, чтобы не увидеть насмешку. Затевать сейчас ссору мне казалось неприличным, да и было серьёзное опасение, что ко мне могут не отнестись с должным уважением. Скорее, я могу оказаться в смешном и глупом положении. Слава Господу, никто из блестящих всадников ничего не сказал в мой адрес и в адрес моего чересчур любопытного коня.

- Ну, знаешь, - раздражённо сказал я Одиссею. - Твоё поведение...

Но он фыркнул в ответ с таким невинным видом, что я не стал продолжать наставление, поняв его бесполезность.

- Выдрать бы тебя хорошенько!.. И выдеру, вот увидишь! - пообещал я.

Одиссей недоверчиво мотнул головой и коротко заржал.

Когда я вернулся, Ланс тут же протянул мне бутылку.

- Держите, Жорж.

- Георг! - поправил я, глянув на него с подозрением.

- Простите, Георг, - послушно поправился он и я с облегчением выпил.

Мы расположились поудобнее и, вследствие нашей молодости и наличия схожих интересов, быстро разговорились. Им обоим тоже было по 16 лет, как и мне.

Венсан и Ланс действительно оказались родом из Бургундии. Ланс был сыном барона де Прелара, господина, очевидно, довольно состоятельного, насколько я понял. Ланс являлся третьим по старшинству сыном, которому, согласно принятому обычаю, следовало идти по духовной линии. Но третий сын яростно взбунтовался против обычая, желая стать военным, и его отец не смог этому желанию воспрепятствовать, а в итоге даже и вынужден был его поддержать. Глядя на разбойничье веснушчатое лицо Ланса, я с пониманием отнёсся к этому отцовскому решению.

Действительно трудно было представить такого строптивого молодца в сане священнослужителя. Разве только исполненным Веры и творящим чудеса? Но я лично не видел священников с подобной силой Веры и не мог представить, как они выглядят. Только вероотступника пока довелось увидеть.

Поместье Венсана располагалось недалеко от владений барона и молодые люди одного возраста, хотя и столь непохожие по темпераменту, дружили с детства.

Венсан, в отличие от меня, был не единственным сыном, но старшим. Однако он добровольно выбрал военную стезю, передав права на наследство младшему брату и вместо него поехав служить королю. Решение тоже весьма необычное и нарушающее установленные правила. Таким образом, в нарушении правил друзья также сошлись. Но если, глядя на Ланса, я понимал, почему он настоял на своём выборе, то мотивы Венсана представлялись мне неоднозначными. В нём чувствовалась некая загадка.