Георг де Вилар. Серебряная рота.

- тут здоровяк осёкся будто с некоторым испугом, но тут же воспрял духом. - Рота графа де Гибларта будет служить образцом! Так что вы сами должны понимать ответственность!.. И, между прочим, возле Сент-Антуанских ворот есть оружейник, который всего за 30 су меняет на аркебузе фитильный замок на кремнёвый!

- За сколько?! Всего-то, Арман?! Ха, какой пустяк! - послышались саркастичные возгласы.

Сама фитильная аркебуза в неплохом состоянии стоила около 8 су.

- Но если скажете, что я посоветовал, - продолжил Арман.

- То каналья сбросит несколько су! Это немало, господа!

- Так что же? Граф говорил про это? Что желательно замок менять?

- Упоминал, - с несколько загадочным видом обронил здоровяк.

У меня появилось подозрение, что если обратиться к этому оружейнику, то недурственная часть от этих 30 су отправится в обширный карман бравого усача. Но в его словах имелся смысл – конечно, кремнёвый замок на аркебузе для боя был гораздо удобнее. Даже и с лошади можно выстрелить и к выстрелу не нужно заранее готовиться.

Это могло спасти жизнь. Но 30 су?!

…

Тем временем слуга продолжал выкрикивать имена, и дворяне продолжали заходить во флигель. Постепенно установился определённый ритуал – если дворянин, выйдя, утвердительно кивал, то присутствующие некоторое время хлопали в ладоши, а вышедший оставался со всеми, а если отрицательно качал головой, то присутствующие учтиво кланялись, неудачник также кланялся и уходил под негромкие пожелания удачи.

Тех, кому отказали было не так уж и много, но постепенно в отсеве обнаружилась определённая закономерность.

Мы с удовольствием участвовали в этой игре, пока не подметили данную закономерность – почти все юноши на вид одного с нами возраста или немного старше, располагавшиеся выше нас по списку, оказались не приняты. Исключение составил только один юный господин чрезвычайно угрюмой наружности. Также не приняли на службу всех чересчур взрослых, на вид старше 35 лет. Но это нас не касалось, а вот отношение к самым юным вызывало всё большую озабоченность. Тревожное предчувствие росло и крепло, и вот, наконец, очередь дошла и до нас. Первым вызвали Ланса.

Ланс гордо задрал подбородок, дерзко посмотрел на здоровяка Армана и уверенно вошёл внутрь.

Вошёл он, а я внезапно понял, что именно сейчас решается и моя собственная судьба. Если Ланса не примут, то и мне не следует сюда поступать. Потому что это будет совсем не по-товарищески, если кого-то из друзей не примут, а остальные останутся служить.