Георг де Вилар. Серебряная рота.

Почему же мне и в голову не пришло, что граф де Гибларт и гасконец Жером могут быть одним человеком? - растерянно думал я. Известно ведь было, что это близкий друг герцога.

Я чувствовал полнейшую потерянность. Мои друзья так радовались. Нужно будет убедить их всё равно остаться здесь на службе! Как-нибудь убедить. Придумать что-то, пускай не страдают из-за меня.

- Георг де Вилар! - прорычал моё имя гасконец, ткнув пальцем в листок. - Ну конечно! То-то мне показалось знакомым! Я ведь плохо расслышал ваше имя, юноша, - издевательским тоном сказал он, плотоядно глядя на меня.

- А вы так облегчили мне поиски! Ха! Вы же...

Но тут он внезапно осёкся и странно глянул вбок на сидевшего по другую руку дворянина. Дворянин этот выглядел весьма примечательно – через его левый висок и скулу тянулся безобразный багровый шрам, уходя и теряясь в седой бородке, берет прикрывал тоже полностью седые волосы, но глаза выглядели молодыми и смотрели на меня чересчур пристально. В глазах этих читались ум и невероятное спокойствие, будто обладатель этих глаз видел уже всё возможное, что доступно увидеть глазами смертного в этой жизни.

Габаритами он уступал гасконцу, но при этом от него исходило явственное ощущение силы. Я даже на миг встревожился, что передо мной сидит исполненный Веры, но затем понял, что это просто прошедший через очень многие испытания воин.

Гасконец с раздражённым видом толкнул лист обратно к секретарю и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

И тут я вдруг понял, что о нашем с ним поединке, возможно, никто и не знает.

Кроме герцога, разумеется. По крайней мере, точно не знает этот военный. И что гасконец в данный момент опасается того, что если он продолжит со мной разговор в таком тоне, то правда может всплыть. А ведь он должен хромать сейчас! Наверняка ещё не зажило до конца.

Впрочем, это моё открытие ни на что особенно не влияло, кроме того, что граф не может мне сейчас наговорить всяких обидных слов. Что уже неплохо, конечно. Ведь в противном случае, имея такой высокий, как оказалось, социальный статус он может и не принимать мой вызов, если не захочет.

А он наверняка не захочет. Просто может приказать слугам меня вышвырнуть, и всё. А если всё же решится обругать? Может, просто повернуться прямо сейчас и уйти?

- Вычёркиваем, значит? - будничным тоном спросил секретарь, верно оценив реакцию господина.

Гасконец нервно ощерился, глянул на секретаря и потом снова ещё разок на военного.

- Зачем же вычёркивать?! - со злостью осведомился он.